В головах жужжит
искушение броситься из квартиры, сбежать подальше откошмара, спрятаться дома от предстоящих
проблем. Сквозь пелену пьяного сознания ломом бьётся понимание случившегося,
последние миражи удачного вечера исчезают, таят. Похмелье мгновенно сваливается
на головы, пришпиливает к грязной действительности.
Но что даст трусливый
побег? Макс не оживет, время назад не отмотается, не выйдет взмахом волшебной
палочки отменить произошедшее! От реальности не очнуться, не проснуться и
облегченно подумать: Фу, как хорошо, это был сон! Здесь явь! Жестокая, горькая,
разочаровывающая.
Первый шок потихоньку проходит,
вой женских голосов утихает, приходится думать о дальнейшем.
-Но
ведь кто-то же его грохнул?!! И получается, что кто-то из нас? – проговорила
одна из девушек.
-«Десять
негретят», блин… - Фёдор разозлился, - Бритый, милицию вызывай!
Милиция ехала долго. Неделю где-то или даже
месяц… особо чувствительные ждали не меньше года… Ужасно неприятно томиться,
когда предстоящее пугает. Будущее туманно в деталях, но общим направлением
негативно. Кажется, что добровольно идешь на эшафот предстоящих неприятностей,
но иной выход не находится.
Государственные служащие исполняют
долг у трупа, следователи собирают компанию в большой комнате, места хватает с
трудом. Разбросанные вещи, окурки, стойкий запах попойки создают картину
злачного места. Милиционеры долго молчат, строй протрезвевшего Роя колышется,
пропуская сотрудников.
-Как
я понимаю, никто ничего не видел, и никто ничего не знает? Ни звука, ни крика?
– спрашивает рослый, пожилой следователь, представившийся Николаем Павловичем,
- Догулялись ребятки! Ну-ну… Что ж Валентин Валентинович, - обращается ко
второму более молодому, тоже высокому, слегка сутулому коллеге, - давайте
обоснуемся на кухне, и будем вызывать по одному.
-Есть,
- реагирует Валентин Валентинович и отправляется на кухню.
-Судя
по предварительным данным, смерть наступила за час до нашего приезда. Кто
вызывал?
-Я,
- негромко отвечает Бритый.
-Хорошо…
Кто-нибудь контактировал с трупом? – обводит взглядом присутствующих, от чего
Лошадка снова падает в обморок.
-Поднимите
её, - Пеликан, стоявший рядом, приподнял девчонку и уложил на диван, верхом на
чьи-то куртки.
-Кто
ещё? – продолжает Николай Павлович, - кто обнаружил труп?
-Обнаружила
Лошадка… то есть Вера… та которая в обмороке, - начинает Мартын, - пыталась
разбудить, не смогла, видимо…. Мы услышали крик в коридоре, прибежали, Лош… то
есть Вера на полу, рука в крови. Семён открыл дверь, включил свет, мы увидели,
что Макс мертв – вызвали Вас.
-То
есть получается, что труп, кроме Веры никто не трогал? – старый оперативник
проходит мимо Бритого, расчищая путь, подвигает парня за локоть. Отпускает.
Настороженно смотрит на руку и тут же прячет её, - Хо-ро-шо.
-Палыч,
всё готово, - кричит из кухни Валентин.
-Иду!
Пожалуй, ты пойдёшь первым, - говорит милиционер Павлу.
Бритый недоуменно оглядывается, ноги
медленно плетутся на кухню. Уборку следователь производил ногами. Бутылки
загнанны в угол, банки свалены у холодильника, какие-то бумаги распиханы по
щелям. Нормально очищен только стол. На приготовленное место садится Палыч, а
Валентин, насколько позволяет очищенная площадь, прогуливается за спиной допрашиваемого.
-Присаживайтесь.
Фамилия? Имя? Отчество? – начинает Валентин Валентинович, заставляя Павла оборачиваться.
-Солдатов
Павел Валерьевич.
-Насколько
удалось выяснить, Вы не прикасались к трупу? И никто к нему не прикасался в
вашем присутствии? – продолжает Палыч.
-Насколько
знаю – никто, кроме, наверное, Веры.
-Сколько
раз она подала в обморок?
-Вроде
два.
-Вы,
лично, хоть раз помогали ей подняться?
-Нет.
-То
есть Вы не дотрагивались до Веры с момента обнаружения трупа?
-Нет,
и даже рядом не стоял.
-Я
могу попросить Вас убрать локти со стола, а то они лежат на моих бумагах, - серьёзно
произносит Палыч.
-Пожалуйста,
- Бритый отодвигает локоть, но бумага прилипла к рукаву чёрного свитера.
Нервно, не понимая причин заставивших
бумагу прикрепиться, Бритый отдирает листок. Освобожденный документ с ужасом
отбрасывает на стол: в месте прикосновения кофты явилось кровавое пятно. Кровь
запеклась, и локоть скорее начертил полосы на листе. Но, что это? Откуда? На
Бритого накатывает слабость, в глазах темнеет, в голове возникает тысяча
вопросов и ни одного ответа…
-Минуту,
– говорит Палыч, - Я могу попросить Вас снять свитер?
Валентин машинально кладет руку на
кобуру. Впервые в жизни, у Бритого не возникает желания спорить. Медленным
движением стягивает кофту, руки путаются в рукавах, но одежда побеждена и летит
на пол. Взору присутствующих предстаёт салатовая рубаха, правый рукав густо
испачкан кровью. Обыденная «канадская» одежда спрятала бы красное на красном,
но на светлом фоне, пятно смотрится ярко и недвусмысленно.
-Вы
можете объяснить происхождение крови?
-Нет,
- еле слышно мямлит Бритый.
-Нам
придётся Вас задержать, рубашку и свитер передайте на экспертизу, - распоряжается
Палыч.
На шок от смерти приятеля накладывается
новая тревога: первого же допрашиваемого, после нескольких минут разговора,
выводят из кухни в наручниках, голыйторс блестит холодным потом, сопровождающие конвоиры толкают в спину.
Мартын снимает куртку и передаёт милиционеру.
- Замерзнет же, - бубнит он.
Сотрудник кивает, хмыкает, но одежду
берет. Фёдор оглядывает друзей, взгляды разбегаются, руки бессильно разводятся
в стороны. Никто не знает, что сказать…
Следующим вызывают Семена. Колени
мощных ног подгибаются от страха, накопившаяся слюна отказывается глотаться, а надоедливый
фонарь, проникший и на кухню, просит хорошего булыжника. Комнатная дверь плотно
захлопывается, тишина воцаряется на несколько минут, но парень выходит одетым и
свободным. Губы дрожат, глаза безостановочно бегают, треснутый голос вещает о
крови на рукаве Бритого.
Допросы продолжаются, но никого
больше не задерживают. Протоколы пишутся под копирку, в каждом содержится глупое
«ничего не знаю». Допрошенные выходят на улицу, коробка гостеприимно встречает
тусклой лампой, в желтом пятне толпятся ройцы. Последней появляется Лошадка.
Всхлипывает, остатки косметики рисуют искусственные синяки, Вера повествует о
первых заключениях оперов: Смерть наступила от удара тяжёлым предметом. Очень
тяжелым. Сил Верки недостаточно для подъёма подобного веса – девчонку
отпустили. Подозреваемый есть, второй не нужен…
Волнение потихоньку успокаивается.
Суета с допросами, заключение Бритого, отодвинули на задний план самое ужасное.
Не спрятанное более за ширму действий, вырывается глубокое осознание - у них
умер приятель! УМЕР!!! Его больше нет! Премьера насильственной смерти
состоялась. Не прошла стороной, а сделала ройцев участниками. Человек недавно
здоровался за руку, окурок, оставленный на столе, вызывал привычное бурчание,
кот носился за хозяином с требованием пропитания…
На Фёдора нахлынула усталость.
Хочется домой. Сбежать, не только от факта убийства, но и от всего связанного с
ним. От приятелей, видом напоминающих о катастрофе, от коробки, что
ассоциируется с Максом, от воздуха, что стал свидетелем! А главное от фонаря,
подсматривающего за всем. Скрыться в раковине родного дома. Может прижаться к
маме, может тихонько поплакать, что бы никто не знал, никто не видел…Только мама…
Мама! Как давно он не общался с
матерью близко, по-сыновье. «Привет - пока - есть че пожрать?» - лозунг
последних лет! Всё, что видит от любимого чада… Хочется стать
маленьким-маленьким, залезть к маме на кровать, одеялом накрыться с головой,
затвориться материнской любовью, зашториться от мира и просто лежать.
Тихо-тихо, без слов и воспоминаний. Или нет, можно и вспомнить! Добрые, старые
истории. Помнишь, мам, как мы с отцом ходили на горку в лес? Мне тогда только
семь исполнилось. Помнишь, как мы вместе на одних санках? Да чуть в речку не
улетели? Тогда отец специально свалился с санок, схватил веревку и не дал
потонуть. А ты бежала рядом и кричала, боялась… А помнишь, как в зоопарк
ездили? И я до плача испугался овцебыка? Огромный, лохматый как черт. Вы меня
потом несколько лет пугали этим гадом… А помнишь?.. помнишь?.. помнишь…
-Не
мог этого сделать Бритый! – уверенно произносит Мартын, - Он, как пришёл, от
меня ни на шаг не отходил. Мы все время с ним рядом сидели, болтали...
