Прошли несколько дней ареста Бритого.
Всего один человек из пятидесяти, одна пятидесятая часть, а будто отхватили
половину тебя. Ничто не как прежде, одолевает невнятное чувство стыда. Вот небо
чистое, ясно - голубое, жизнерадостное, повышающее настроение, но ликования
нет! Совестно и неудобно. Ты стоишь под счастьеприносящим небосводом, а Пашка в
бетонном мешке, и убогие, затоптанные паразитами своды, заменяют ясную высь.
Необходимо что-то делать! А что?
Человек бессилен перед обстоятельствами, говорят вокруг. Немощен и глуп…
Немощен и глуп?!! Тупее сидеть и жалеть себя, его, всех вокруг! Не
предпринимать усилий, не совершать действий. Смириться с неизбежностью и
отпустить на самотек: что могу? Вот где глупость! Если поддаться она приведет
сознанию миллион оправданий бездействию, миллиард аргументов не шевелить
конечностями. Если попробовать забить и вопреки «здравым смыслам» встать и
предпринять что-нибудь, то в большинстве случаев результат положительный. Если
доверять глупости, неподвижно прессовать седалище, то теряется больше половины
возможностей! Половины! Больше пятидесяти процентов удачных дел, поступков,
материальных благ летит в трубу, проносится мимо жизни, потому, что совершается
ошибка слушать резоны лени. С разумными доводами спорить неумно, но почему
аргументы, оправдывающие лень или ограниченность считаются «здравым смыслом»?
Потому что мы самые умные и лучше знаем как поступить! Это главная ошибка. Если
есть хоть 0,00000000…01 процента успеха – надо встать и действовать!
Поэтому ребята постоянно заходят к
Палычу и Валь-Валю, как за глаза прозвали оперативников. Следователям нечего
сказать, информация не обновилась - экспертиза не готова. Ненавязчивое общение,
всевозможная помощь, честные попытки вспомнить детали невольно вызывают
симпатию к ройцами. Разговоры идут непринужденно, любая тема обсуждается прямо.
Честные отношения транслируются на Бритого. Палыч верит, что Паша говорит
правду, но факты указывают на обратное, и опер продолжает держать пацана в
камере. Вопросы заданы, ответы произнесены. Остаётся ждать.
Алена психует. Вынужденное
бездействие бьёт по нервам, однотипные разговоры друзей не удовлетворяют жажды
деятельности. Ежедневные одеяла и полотенца относятся в КПЗ, теплые свитера
пополняют гардероб арестанта, жаренная курица, котлеты, картошка, макароны
устраивают ужин, в первую очередь охране. Бритый требует прекратить снабжать
отделения, но девчонка не останавливается, опасается сойти с ума от избытка
свободного времени.
Зарядили многодневные дожди.
Пасмурные ройцы мокнут под дырами навеса, разговоры текут вполголоса, забиваемые
грохотом воды. Выход ищут, выдавливают из взбудораженных мозгов, но решение не
приходит. Выкрасть, отбить, напасть на милицию, устроить пожар и под покровом
увести Бритого – одна нелепица сменяет другую. Предлагают не для дела, говорят,
что бы ни молчать.
- Мартын, ты сегодня на репетицию?
- Какая репетиция без Бритого? Я к
ментам, посмотрим, что у них.
- Да не парься ты, отпустят Пашку! Никого
он не убивал, не псих же, в самом деле, - произносит Антип.
Простые слова ободряют, обстановка
немного разряжается, возникает вера в возможную справедливость. Окружающее
видится не таким мрачным, небо как будто посветлело. Монотонные удары капель
перестали грустно бить под ноги, теперь они весело хихикают, пружиня от
асфальта.
Обнадеженные Антип, Мартын и близнецы
направляются в отделение. Лужи разбегаются под мокрыми ботинками, прохожие,
попавшие под дополнительный полив, недовольно бурчат вслед, оптимизм разгоняет
тучи и миру является забытое солнце. Дорога проходит через лесопарк. В
Зеленограде уймища больших лесов и маленьких лесков, дороги разбегаются в
разных направлениях, но безальтернативно упираются в скопища деревьев. «Все
дороги ведут в Рим» - говорят в мире. «Все дороги ведут в лес!» - переиначивают
Зеленоградцы. Тропинка шмыгает между мощными стволами, карликовые полянки под
солнечным душем, блаженствуя, парят.
- Съесть бы чего-нибудь, - мечтает
Пеликан, - с утра во рту ничего.
- Шишек погрызи, - смеется Семён, - Жрать
не скоро будешь. А мамка дома, небось, нажарила котлеток, и картошечку с
лучком, да на сале. А сверху укропчик и…
- Заткнись! - огрызается голодный
брат.
Лес призывно шелестит ветвями. В
такую бы погодку, да на шашлычки! Набрать мяса, чёрного хлебушка, зелёного
лука, соуса томатного …Э-эх!.. Компания
выходит на Панфиловский проспект, путь к отделению продолжается.
Люди любят менять имеющиеся названия
предметам. Порой обнаруживается смысл. Например, когда вместо длинного
«милиционер» произносится ёмкое «мент», логика прослеживается: как минимум
экономия времени. Человеку свойственно сокращать. Но почему камеру
предварительного заключения или, что гораздо проще КПЗ, народ переименовал в
«обезьянник»? Предшествующая схема не срабатывает - КПЗ короче ОБЕЗЬЯННИКА, но
есть данность и спорить с ней глупо. Бритого держат там.
Не обремененное светофорами движение
пропускает нехотя, водители сигналят, получая в ответ заслуженную порцию мата.
Выдохшейся зеленкой торчат кусты, старые, уставшие от города деревья стоят
колонной между ними и кирпичной стеной здания, облезлые кроны надзирают за
карликовой роднёй. Рыжий кирпич одевает магазины, суд, конторы.
Свернули налево. Отделение
показывается впереди, десяток шагов отделяет от цели, когда улица являет двух
советских милиционеров. Советских – в худшем смысле. Дело не в термине,
политика не причем. Фраза «советские инженеры» - несет доброту, знание,
профессионализм. Позднесоветские менты - ассоциации противоположные. Лениво шаркает
форменная обувь, лужи отражают серость мундиров, дряблые лица расплываются радостью
охотника. Может безальтернативные сапоги плавят характеры служителей закона,
вседозволенность требует пространства для демонстрации, а безнаказанность гноит
нравы, но пройти мимо подростков не высказав ни единой колкости выше их сил.
-А
что лохматые тут делают? – раскатывает бас первый, сознательно посылая звук ройцам.
-Вот
уж не знаю! – глупо щерится второй,-
Давай спросим?
-Вот
и спроси …
-Эй,
граждане,- обращается к компании, - Документики
готовим, личности будем проверять.
Носить паспорта ещё не научились.
Проверки случаются редко, требования предъявить DerAusweis слышатся лишь с телеэкрана,
единственный документ находится у Мартына. Но, что за паспорт! Красавчик!
Сложенный в четыре раза, лишенный фотографии, втиснут в спичечную коробку! Вы когда-нибудь
пробовали сложить паспорт вчетверо и впихнуть в коробок? Не рекомендую.
Поверьте чужой глупости - действие практически невозможное. Получившиеся
габариты все равно выступают за пределы спичкохранилища. Тем не менее, Фёдору
удалось. Спор явился причиной, а следствием – книжица потрёпанная и отделенная
от обложки.
-Это
что?
-Паспорт.
-Этот
паспорт не действителен!
-Почему?
-Потому
что испорчен! Остальные документы где?
-У
меня нет,- отвечает Антип.
-У
нас тоже.
-Замечательно!
И куда же путь держим?
-К
вам… ну… то есть в отделение, приятеля проведать.
-Тоже
лохматого? Что-то не приметил такого.
-У
него другая причёска, - объявляет Пеликан, и, как всегда к месту, добавляет, - У
него папа военный.
-Нормальный
мужик, значит, – разглагольствует первый мент, - Не разрешает сыну ходить
похожим хрен знает на что! А вы ходите как бабы! Что за родители у вас, раз
такое позволяют? – разошелся «блюститель».
-Наши
родители не причем! Не надо их касаться! – не выдерживает Мартын.
-Мне
мать разрешает носить причёску, которая МНЕ нравиться! – продолжает Семён.
-Да!
- вставляет Пеликан, задумывается на секунду и снова, - Да!
-Неужели?!!
– ехидно спрашивает второй сотрудник, - Значит так, документов не у кого…
Нормальных документов ни у кого нет! Все с нами, в отделение, до выяснения.
-Туда
и шли, - бубнит Антип.
Ужасные ощущения вызывает скрип
железной двери, ключ удручающе урчит в скважине, захлопывая клетку. Ройцы
внутри, а свобода трясет листвою, весело подрагивает девичьей грудью, снаружи.
Сложно объяснить очутившимся впервые в камере, что долго удерживать не смогут.
Нет документов? Рано или поздно личности установят - и свободны. Крови попьют,
нервы потрепят, но воля - вопрос времени. Им кажется, что жизнь кончилась,
грязная клеть теперь новый дом, и желудок заранее сводит от неизвестного вкуса
баланды. В голове безостановочные образы блатных песен, каторжан, концлагерей.
Хорошо хоть друзья рядом, а где-то
совсем недалеко - Бритый. Бетон стен непроницаем, кусочек мира виден сквозь
железо прутьев, за которыми часть прохода и двери милицейских кабинетов. Павла
не наблюдают, но уверенность, что он неподалеку существует.
-А
если мы Бритого позовём нам сразу вломят или подождут немного? – иронично
спрашивает Антип.
-Бритый!
– улыбнувшись, тихо зовёт Мартын.
-Бритыыый!
– чуть громче поддерживает шутку Семён.
-Брииииииитыыыый!
– во всю глотку вопит Пеликан.
Дверь напротив мгновенно
растворяется. Вылетают два шальных чудовища, цокот сапог недобро несётся по
коридору, грохот открываемой решетки заставляет отойти вглубь.
-Орать
вздумали?!! – вопит первый.
-Встать
всем! Быстро!!! – командует второй.
-Ты,
- горбатый палец указывает на Пеликана, - идёшь с нами, бегом!
Здоровенный бугай, подбородком
доросший до милицейских затылков, сильно сгибается, удовлетворяя желание тащить
себя за шиворот. Ноги разъезжаются на вымытом полу, испуганное лицо отражается
в мокром кафеле и недетский размерами зад громко плюхается на стул.
-Ну,
что ж, приступим, - ворчит первый мент, - Фамилия, имя, отчество?
Пеликан открывает рот, набирает
полные легкие смелости, и тут, в готовую ответить голову врезается здоровенный
кулак, обернутый в полотенце. В ухе раздается свист, боль парализует, и
здоровяк выдаёт громкое, протяжное:
-А-а-а-а-а!
-ААА?
Имя такое? Или отчество, - ехидничает мент, - Фамилия, имя, отчество, я
спросил!!!
-П…
Пе…, - договорить Пеликан не успевает, кулак врезается ровно в лоб.
От удара голова идёт назад, потолок
мелькает перед взором, шея возвращает черепушку и бугай склоняется над столом.
Боль лишает желания двигаться, лоб прижимается к холодной поверхности. Пеликан чувствует,
как хватают волосы. Наверное второй… Первый вроде спереди…Хотя он уже не уверен…
Гриву не отпускают, раздаётся лязг
канцелярских ножниц. Не желая расстаться с драгоценной прической, голова сильно
дергается и в милицейских руках остается приличный клок шевелюры.
-Ну,
тоже способ! – закатывается сотрудник, - Пошёл вон!
На дрожащих ногах Пеликан подходит к
камере, собираясь войти.
-Ты
куда? В тюрьму захотел? Что вы, что вы, вы свободны! Вали отсюда! – смеётся
сопровождающий.
Он хватает Пеликана за рукав, ноги
буксуют, перебирают на месте, сильный толчок отправляет освобожденного к
выходу. Пролетев несколько метров, здоровяк с грустью оглядывается на друзей,
глаза опускаются, он плетётся к двери.
Быстрая свобода друга должна радовать
ройцев, но вид окровавленной плеши заставляет передернуться. Мартын
непроизвольно прикрывает рукой волосы, Семен повторят, даже Антип, стриженный
под пай-мальчика, опасливо проводит ладонью по голове.
-Эй,
одинаковый, ты следующий! – палец тыкает в Семёна.
Близнеца коробит от ужаса, милиционер
пропускает арестованного вперед, рука так и остаётся на затылке. Дверь
захлопывается.
-Капец
пришел, когда не ждали, - произносит Антип.
-Влипли
олухи? – слышится за стеной баритон Бритого, - Давно слушаю, голоса вроде ваши,
да никак не пойму, что вам здесь делать.
-К
тебе шли, проведать. Проведали… - грустно говорит Мартын.
-Да
не ссыте вы! Пеликана отпустили и вас выпустят. Очень вы им нужны!
-Ты
видел, что они с Пеликаном сделали? Не хочется лысым ходить…
-Не
видел, а что? Остригли?
-Да…
-Всех
не подстригут! – утверждает Павел.
-Почему?
– Фёдор поднимает брови.
-Надоест!
Лень будет.
-Мне
бы твою уверенность…
-Я
точно знаю!
-Откуда?
-Знаю!
-Ты
и здесь готов спорить. Лучше скажи откуда кровь?
-БЕЗ
ПОНЯТИЯ!!! – взрывается Павел, - К Максу ни живому, ни мёртвому не подходил даже
здороваться! Верку, сучку, вроде не трогал. Гулял с Алёнкой, ну к ней забежали
ненадолго…там это… в общем, где-то
через полчаса вышли, проводил её и к вам. У Макса всё время с Мартыном
трепался… Я ничего не понимаю! – почти плачет Бритый.
-Да
уж…
-ХренАуж!
- Бритый плюёт на пол.
-На
нас-то что орешь? – обижается Мартын.
-Да
не на вас! Вам, как раз, спасибо, что не забыли, - вздыхает Бритый.
Из кабинета вылетает Семён. Взгляд
направлен под ноги, трясущаяся рука дергает дверную ручку, близнец скрывается
на улице. Волосы на месте. Антип с Мартыном переглядываются. Кто-то будет следующим…
Странная всё-таки жизнь: милиция,
обязанная защищать людей, являлась и угрозой. Даже Заяц менее страшен. Что
можно ждать от него? Тупого разговора, мордобоя, глупости, но он предсказуем!
Увидел Зайца –драка, сильный - победил,
подрались – разошлись. Увидел мента…гадай:
пройдёт мимо или здоровья лишит.
-Здравия
желаю, Николай Павлович! – раздаётся голос в коридоре.
