Освобождение Бритого отмечается
счастливым ничегонеделаньем. Павел, вместе с Антипом и Мартыном, лежат на
лавочке, птицы шлепают крыльями в небосводе, являясь друзьям сквозь прорехи
крыши.
Хитрые птицы! Мозга с орех, а такие
лукавые! Посмотрите - голуби уличные: серенькие, чахленькие. Летят к вам,
просят: дай пожрать, дай пожрать, голод жуткий, пузо сводит, при смерти,
практически, от недоедания! Крутятся у ног, готовы с рук есть. Рассмотрите нас,
мы убогие, мы никчемные, пожалейте. А что происходит, когда они в голубятне?
Когда есть сумасшедший дедушка, просаживающий нищенскую пенсию на корм, на
клетку и прочие удобства? Вон они, с другой стороны! Летят гордо, стайкой,
обществом. Думаете, подлетят и униженно пристанут? Сейчас! Единственное, что
можете получить – заряд переработанной жизнедеятельности. И не надо говорить,
что это природа, что нет здесь злого умысла! Сравните площадь земного шара или
хотя бы города, с площадью занимаемой голубиным дерьмом. По какой такой теории
вероятности эта мизерная плюшка попадает именно в вас? То-то же! Специально
они, расчетливо. Нет еды, лень добывать – они рядом: дай, милейший, не погуби,
а если полно жратвы - лепешками по вам, лепешками!
О Семёне с Пеликаном известий не
поступало. Исчезли. Растворились. Пробовали звонить домой - телефон не
отвечает. Решили подождать. Здоровяки вышли из отделения – Палыч видел их на
улице. Значит, спрятались, затаились, скоро объявятся. Явление обычное, вот так
пропасть, а после вынырнуть.
-Давайте
рассуждать логически, - начал Мартын, - Ты с бабами кроме Алёны общался?
-Нет,
но… я давал ей накрыться, когда она… ну… замерзла, но не надевала… прижала
ногами и сидела, плакала…
-Плакала?
-Не
суть, - огрызается Бритый, не желая вспоминать очередное разочарование.
-Не
суть, так не суть… погоди-ка, сидела, прижав ногами рубаху? В одежде сидела? –
не унимается Анти-поэт.
-Нет…
голая…
-Ну,
вот, в этот момент и натекло…
-Так
у неё ничего… чему течь… я же знаю!
-Я
не специалист - гинеколог, с подобными вопросами - к своей бабе, - подытоживает
блондин.
Алена совершила ежедневный поход в
милицию. Дежурный принял у девушки очередную курицу, еда привычно перекочевала
на маленький столик, и только потом последовало объявление, что Павел свободен.
Она бежит на коробку, предательские туфли вязнут в разогретом асфальте, злость
бушует в хрупком сознании. «Так не поступают!» - мутузит её мысль, - «Вышел и
ни слова не сказал! Я для него!.. А он!...». Ярость душит, мерзкая обувь
раздражает, Алена чувствует себя обокраденной. Внезапное освобождение действительно
обворовывает, приземляет. У неё украли роль жены декабриста. Стащили чувство
необходимости, факт, выделяющий из сонма серых подруг. «Я для него!.. А он!..».
Но увидев Бритого Алена зарыдала.
Злость улетела. «В Сибирь за мужем» больше не хочется. Прыгает на Бритого, руки
обвивают шею, поцелуи заклевывают лицо. Кажется, что негостеприимный обезьянник
может опять пожрать декабриста. Надо держать крепко, ни на секунду не выпускать
из объятий. Девчонка тихо всхлипывает, рука протягивается к лавочке, бутылка
газировки пшикнув, позволяет сделать большой глоток.
-Слыш,
Алён, - флегматично спрашивает Антип, не переставая рассматривать голубей, - а
у тебя сейчас менструация идет?
От неожиданности лимонад изо рта девушки
вырывается на свободу. Рождается облако газированной пыли, кофта покрывается
неприятно-желтыми пятнами, лицо Бритого фронтом встречает липкий поток. Мартын
от смеха хватается за живот, ноги непроизвольно дергаются, лавка, возмущенная
непривычными корчами, сбрасывает на пол.
-Тебе
зачем? – наконец обретает речь Алёна.
-Да
так, интересно…
-Экспертизу
провели, кровь не Макса на рубахе, - объясняет Бритый, - вроде как твоя кровь,
из… это… маточная.
-Как
она туда попала? – округляет глаза Алёна, - У меня есть… да… заканчивается уже…
-По
версии Мартына, - Паша улыбается, - когда ты ногами мою рубаху сжала…
-Тогда
и началась…
-Что
так резко началась?
-У
меня всегда так …
-Всё
ясно, вопрос закрыт! – машет Антип, - Надоели!
Из-за соседнего дома, разгрызая
воздушные волны, двумя кораблями выплывают торсы пропавших близнецов. Пеликан
идёт ровно, видавшая лучшие годы бейсболка покрывает здоровенный череп, кусок
асфальта перекатывается от ноги к ноге, изображая мяч. Семён перемещается
неуверенно, каждый шаг отражается на лице гримасой дискомфорта. Ни страданиями,
ни жуткой болью, а именно терпимым неудобством.
-Я
смотрю, живы? И даже где-то здоровы? Семён ты как? – здороваются за руки, хотя
расстались недавно.
-Да…
невесело… Уроды, есть уроды! И главное, ничего им не сделаешь! – сетует Антип.
-А
ты на них в суд подай! – гогочет Бритый.
-Не
смешно, - огрызается Семён и обращается к Пеликану, – Вот скажи, почему я
пострадал, а ты, кретин, живой - здоровый? Только харя ещё больше стала!
-Смотри,
какой живой, - здоровяк сдергивает кепку и являет миру плешь - бордовую ссадину
в обрамлении вырезанных и вырванных волос.
-Убери,
- морщится Алёна, - ужасно…
-Ну,
парень, от этого ещё никто не умирал!
-Ладно,
разорались. Что прошло, то прошло. Зализываем раны и живём дальше. Какие планы
на сегодня? – Мартыну надоело сидеть на коробке.
-Так
сегодня же у Генныча концерт в «Востоке», пошли туда.
-Точно!
Мы же обещали прийти! Бритый, тебе до дома недалеко, давай дуй туда - хоть
родителям покажешься - и обзвони, кого сможешь. Пусть к пяти к «Востоку»
подтягиваются.
-Бритому
домой нельзя - папаша на улицу не выпустит! – заявляет девушка.
-Ладно,
сам схожу, позвоню. А ты, Алёну домой пошли, пусть хоть скажет, что ты живой -
здоровый.
-Договорились.
Мартын бежит домой, рот торопливо
пережевывает на ходу полученную картофелину, пальцы привычно поворачивают
телефонный диск. Позвонил пяти приятелям. Больше звонков не требуется – первые
обзванивают ещё несколько человек, те - следующих, и, в результате весь Рой
оповещен. Своеобразная телефонная паутина.
Концерт предстоит не грандиозный,
скорее дворовый. Наберётся зрителей восемьдесят – девяносто – прекрасно, больше
и не поместится в маленьком зале. Мартын отлично знает, что и тридцать человек
являются не всегда исполнимой мечтой. Теперь Рой разросся и есть возможность
собрать людей побольше, хотя…помещение
полное одними музыкантами - не всегда весело.
Генныч - старый приятель Мартына и
Бритого. Появляется в Рое редко, ненадолго, забегает, проходя мимо.
Поздоровается и дела тащат дальше. Чем занимается кроме музыки неизвестно, но
веселый нрав, жизнелюбие, делают общение с ним приятным. Он позвал Мартына с
Бритым, но друзья решили устроить сюрприз, набив зал ройцами.
Упомянутый «Восток» -
детско-юношеский клуб, где детишки занимаются в кружках. Кукольные одеяния
шьются неумелыми ручонками, несуразные детские танцы выплясывают под
аккомпанемент осипшего баяна, облезлые зверюшки прививают подрастающему
поколению любовь к природе. Маленький клубный зал – площадка сегодняшнего
мероприятия.
Кроме удовольствия от музыки,
концерты интересны встречей людей, не видевшихся долгое время. Появляется
возможность завести новые знакомства. Фае или площадка перед клубом объединяет
народ с близкими интересами, приезжие позволяют из первоисточников узнать о
жизни за пределами Москвы. Металлисты из Ярославля, панки из Феодосии. Рязань,
Суздаль, Владимир, другие города поставляют на концерты представителей.
Отрицательная черта клуба – расположение.
Это район Зайца, неподалеку место дислокации – ряд лавочек, где спортсмены
любят отдохнуть от подъёма тяжестей. В иное время зрителей уже встречали бы
негостеприимные хозяева, проход перегородил бы заслон мордобоя, но явление Роя
изменило расклад. Зайцы зализывают раны во дворе.
К половине пятого к клубу потянулись зрители.
Фёдор, Бритый с Алёной, Семён с Пеликаном, Антип, ещё несколько человек стоят у
входа. Мартын пытается отыскать в толпе нового приятеля – Женьку Фёдорова,
прозванного на мексиканский или испанский, манер Женей-Федей. Чаще называют
просто «ЖФ».
Жизнерадостный Женька с хитроватой улыбкой, с
привычкой немножко приврать, чуть-чуть приукрасить любой описываемый факт,
нравится сразу. Худое лицо обладает точеными чертами, огромные почти черные очи
обрамлены густыми, длиннющими ресницами. Женщины завидуют глазам ЖФ – они
тратят деньги и время, что бы выглядеть хоть чуточку похоже, а здесь природа
делает такой подарок мужчине. Темные волосы очаровательно кучерявятся, острые
плечи принимают красивые волны локонов. Ростом чуть ниже друзей, немного
худощавый. Женька маниакально любит мотоциклы, но скудных средств не хватает и
на ущербный мопедик. Ещё одно достоинства – умение игры на барабанах. Подобного
персонажа катастрофически не хватало Мартыну с Бритым и палочки ЖФ заколотили в
совместном творчестве.
-Пивка? – Антип вернулся откуда-то, разжившись
парой бутылочек.
-С удовольствием! – отзывается Федя, - А мы с
собой ничего не прихватили?
-Неа. Настреляем.
Купить что-либо - затруднительно, «настрелять» -
легко! Нет сигарет – «Не угостите?», не захватил пиво – то же. Магазины пусты, капли
денег расползаются по необходимому, а стреляется практически все. Халява всегда
находит пищу. Правда, бутылочное – через чур! Кто-то щедр до границ безумия.
-Кто ж тебя угостил? – смакует Бритый.
-Да я не помню их, а они вроде, говорят, что
знают меня…Вон те двое рослых.
-Рожи, вроде, знакомые…Давайте подойдём поздороваемся, - и направляются
в сторону долговязых.
-Привет мужики. Как дела? Чего нового?
-Да нормально всё. Вот пришли проветриться, а то
пашем на заводе денно и нощно, задолбало всё.
-Ну, развлекайтесь, развлекайтесь!
-А вы сегодня не играете?
-Сегодня нет. Генныч будет, остальных не знаю.
-Вы угощайтесь, не стесняйтесь, - один из
Долговязых указывает на пластиковые сумки.
-Это спасибо, это мы завсегда… - Антип запускает
руку в пакет и принимаетсяоткрывать
бутылки.
-Чего-то не видно вас давненько? – Мартын силится
вспомнить собеседников.
-Да некогда, говорим же, работаем. Хотели тут с
вами тусонуться, к Максу зайти. К подъезду подошли, а из подъезда Заяц
выскочил, как ошпаренный. Ну, мы и не пошли. У Вас может с ним и дела, какие, а
мы от него подальше держаться стараемся.
-Какие у нас дела с Зайцем? Пометелились тут
недавно. Вот и наши дела, – машет Бритый, - про Макса-то слышали?
-Да, - вздыхает один из Долговязых, - И про твои
приключения тоже.
Смеясь в полный голос, подходит ещё десяток
ройцев. Торопливые барышни шмыгают между парнями, мужские лапы провожают их
легкими шлепками, в середине светится долгожданная улыбка Женьки.
-Пиво убирайте, а то сейчас растает, - ребята берут
ещё по бутылке, и передают пакеты хозяевам.
Долговязые прощаются, выдается обещание
встретиться на концерте и высокие фигуры топают в сторону дороги.
-Я на минутку, - говорит Антип и убегает вслед
удаляющимся силуэтам.
Ройцев собралось человек сорок. Приближается
начало концерта, и оккупация зрительного зала началась. Зрителей собралось
около сотни, карликовый зал, всосав ораву, оказался забитым до отказа.
Изображая приличия, организаторы выставили пару
десятков стульчиков перед сценой. По их мнению, веселящаяся молодежь должна
культурно усесться, ручки прилечь на колени, а по окончании песенок сойтись в
скромных аплодисментах. Странные люди. Стулья разметали в секунду. Выставили их
у дальней стенки, что бы не путались под ногами. Толпа слушателей занимает
оставшееся место, бурная встреча музыкантам подготовлена.
Но первая из выступающих групп энтузиазма не
вызывает. Тихий шепот гитар, ноющие завывания клавиш, блеющий голос вокалиста –
ребята бесспорно перепутали аудиторию. Собравшаяся публика предпочитает
что-нибудь поэнергичней. Зал скромно стоит: слушают, болтают между собой,
порой, совершенно не обращая внимания на сцену. По окончанию песни, раздаются
жидкие хлопки.
Неинтересная музыка утомила. Мартын, Бритый и
Пеликан аккуратно прорезают толпу, улица встречает теплым, приятным вечерком.
До выступления Геныча есть несколько минут, спертая атмосфера зала с радостью
меняется на внешний кислород.
