Уровень II: Барыш параллельной войны.

Глава 1.

Тяжелая победа воодушевляет, дни протекают в зализывании ран, разбитые кулаки символизирует состоявшееся возмездие. Мартын, Антип и Бритый скрываются на коробке от палящего солнца. Разящие лучи пробивают ветхую крышу, старая краска забора бугрится обожженная жарой, разморенный мозг ожидает предложений на сегодняшний вечер. Остальные ройцы разбрелись по прохладным квартирам и не спешат принести увеселение. Сознание продолжает плавиться, облезлое, помирающее от старости тело лавки остается единственным развлечением.

Возникший ветерок успокаивающе копошится в волосах, огненные доски чуть остывают, Мартын закрывает глаза и погружается в легкую дремоту. Ночами Фёдор спит тревожно - навязчиво преследует один и тот же сон. Героем сновидений выступает незнакомый офицер времен гражданской. Белогвардеец. Некий полковник словно ведет дневник, фантазия разбрасывает красочные пейзажи, военные истории напрягают отдыхающий мозг. В конечном итоге Полковник стреляется. Но и покончив с жизнью, он не отстает от Мартына снова являясь во сне.

Кто этот человек? Какие события в жизни Феди могли породить картины и создать подобного героя? Поделиться с друзьями или родными Мартын опасался - припишут к психам, но спать Полковник мешал. Плохого он не делал, показывал вещи правильные, справедливые, но настороженность сменялась испугом, и следовало пробуждение. Вот и сейчас Федор резко вздрагивает, и легкий дневной сон развеивается.

В раздевалку вразвалочку входит военный. Майор. Тельце хлипкое, но наеденный матрац пуза резко выделяется на фоне строгой формы. Офицер немного известен. Проживает неподалеку - пара кварталов от коробки. Прославился ворчанием: магнитофон орёт слишком громко, песнопения разрывают перепонки, в футбол играют абсолютно неправильно, одежда ни к черту, волосы… ну, волосы, те вообще, никуда не годятся.

Сегодня нетрезвый майор с ходу нападает на Антипа. Несчастный поэт первым подворачивается под руку. Леность и неопрятный вид, пятно на джинсах и стоптанные ботинки, отсутствие должного уважения и… стоит ли продолжать?  Мартын вспоминает «своего» Полковника. Какая значительная разница! Один гордый, подтянутый, более солидный возраст красит, постоянный риск и тот не заставил превратиться в свинью, и этот… нелепое быдло.

- Да пошёл ты, - зевая, реагирует на Майора поэт.

Дребезжащие причитания усиливаются, но вид подходящих ройцев остужает и, не прекращая бурчать, Майор удаляется. Ничего нового прибывшие приятели не предлагают. Время продолжает тянулось так же вяло. И тащится час, два, десять, неделю, месяц, год… не то, что бы ничего интересного не происходило, но случившееся поместится в несколько нижеследующих абзацев.

Два месяца тянулась бюрократическая канитель, безумная жара уступила молодой осени, над Зайцем состоялся суд. Подсудимый вину отрицал, но присутствие в ином месте подтвердить не сумел, приговор вынесли обвинительный.

До следующего лета жили спокойно, прямая дорога установленного уклада бежала ровно, ухабов выдающихся событий не встречалось. Рой не скучает, развлечения привносят в жизнь немного разнообразия, но отсутствие денег ограничивает масштаб.

Зайцы присмирели, арест вожака расстроил ряды, район избавился от неприятных посещений. Редкие стычки случались, дураки находятся всегда, и неизменно умеют бегать, скрываться от гнева ройцев. Защищаться научились. Нехитрую науку уличного мордобоя освоили.

Участились концерты. Появление Роя привносит спокойствие, музыканты плотнее занимаются материалами, результат выплескивается за пределы родного города. Расширенная география музыки увеличивает количество публики знающей и любящей команды ройцев. Выступления становятся многочисленней, но и количество желающих «полупить лохматых» растет пропорционально. Часто концерты заканчиваются привычными, но непроблематичными потасовками. В головах любителей подраться рождается и укрепляется мысль о странном явлении: если в концерте принимают участие определенные группы, то справиться с «беззащитными» неформалами не удаётся. Сопротивление организовано грамотно, обычно-топорные методы разбиваются, преграда в виде полсотни человек вырастает в эпицентре проблемы.

Бритый не находит сил пробить Аленино сопротивление, желания остаются неудовлетворенными, ребята расстаются. Вернее девушка даёт отставку так и не дав обещанного. Очаровательны женские разговоры о желании обладать пай-мальчиком: что бы любил, что бы носил, что бы прощал, прислушивался, делал как ему говорят… Бла-бла-бла! Вот только когда милейшие барышни получают такого «душку», нескольких дней (недель, месяцев, лет – все зависит от уровня «душкости») хватает для принятия решения о побеге. Где-то внутри женщина не воспринимает такого «милого» как мужчину. Сознание требует подчинения, выполнения поставленных задач, установленными методами! Но когда получает желаемое, из глубины раздается тихенький голосок: дорогая, да, что это за парень, которого мы, слабая женщина, так быстро и безропотно сломала. Гнать его, гнать! В сознание информация придет не столь прямолинейно: барышня вдруг поймет, что кончилась любовь, другой встретился на жизненном пути или любая из миллиона прочих самоотмазок. Но изначальная причина - «потеря мужика» в образе благоверного.

Конечно Бритый не обречен на пожизненную роль «пусика», и сделав ошибку раз или два (или сто, или тысячу раз), исправится. Алена же связалась с женатым, два дня общения пробежали в прогулках под Луной, на третий мужчина быстро и уверенно обогнал юного Павлика на год.

Семён с Пеликаном имеют недостаточную возможность почесать кулаки, душа изнывает, требуя большего, и близнецы с братской любовью, ежедневно мутузят друг - друга. Потасовки проходят беззлобно, спортивный задор иссякает за несколько минут, и одинаковые снова сидят в обнимку, разглагольствуя на отвлеченные темы. Что бы через час вновь скрестить кулаки. Плешь Пеликана заросла, почки Семёна больше не болят.

Антип по-прежнему пишет стишки, громкий голос разлетается по коробке, ройцы смехом реагируют на творения. Обладая даром не только сочинять на ходу, но и моментально забывать сочиненное, Анти-поэт редко вспоминает что-нибудь «из старенького». Эту оплошность решают исправить, заведен специальный блокнот и главный литературный критик – Пеликан, получает задание отлавливать слова за нерадивым автором.