Толпа у Белого Дома колышется
затылками. Народ перетаптывается с ноги на ногу, нервный шепот волнами
проносится по поверхности, взгляды провожают проносившуюся в неизвестном
направлении технику. Танки пугают, но они проходят мимо. Железный лязг
одурманивает, но звук уносится прочь. Приближающиеся машины парализуют,
заставляют замереть, сжаться. Но вот они проносятся мимо, металлический цокот затихает,
люди облегченно вздыхают, расслабляются. Ровно на несколько минут. Пока следующая
порция брони не показывается на близлежащих улицах, что бы снова заставить
содрогнуться, а после растаять вдали. Там, где растворяются танки,
сосредотачивает силы армия. Оттуда, в случае приказа, придет огонь.
К ребятам подбегает делового склада
паренёк:
-Вы
на защиту? – обращается он к Пеликану.
-Че?
– слышится в ответ.
-Да,
мы на защиту, – отвечает за здоровяка один из зайцев.
-Тогда
помогайте: бегом во все дворы – тащите сюда всё, что сможете. Мы тут баррикады строим,
- быстро тарабанит он, - Помойки, лавки, доски. В общем, всё, что найдёте.
-Договорились!- говорит Бритый, и дублирует просьбу
остальным, – Давайте шустро во все ближайшие подворотни, тащите, что возможно.
Что бы ни потеряться, собираем всё вон к той баррикаде.
Разбежались. Первые лавки и помойки
появляются через несколько минут. Кто-то из зайцев прикатил бетонную клумбу. Жёлто-голубые,
полувялые анютины глазки, хаотично торчат из неухоженной клумбы, нелепые стволы,
исковерканные желанием видеть дефицитное солнце, неожиданно вырастают над
баррикадой. Растения отдают чем-то пацифистским, расслабляюще-капитулянское
впечатление приковывает множество взглядов. Нахлынула куча чувств, но эмоций
добрых, не воинственных. «С цветами на танки» и прочая белиберда! Что-то
требующее жизни, не желающее погибать в экстремальных условиях, но
обороняющееся бесполезными тычинками.
Здоровый парень, доставивший
удручающий кусок бетона, несколько секунд смотрит на кривобокую поросль. Перед
бугаём выбор: нежные, ни в чем не виновные цветы или людской настрой? Блеск
глаз сигнализирует о принятии решения, огромная пятерня сгребает противоречивые
растения, и образовавшийся букет протягивается стоявшей рядом старушке. Выбор
нравится окружающим, громкое рукоплескание встречает красивый жест, умудренный
годами поцелуй застывает на щеке героя.
Народ тем временем продолжает
прибывать, присутствующие спрессовываются в боеспособную кашицу, неизвестные
организаторы распределяют людей по площади. Часть заграждений возведена, но, по
мнению активистов недостаточна. Приходится достраивать. Все ждут и бояться штурма.
Развиваются знамена. В основном флаги
российские, дореволюционные – бело-сине-красные. Как-то самостоятельно стяг стал
олицетворением присутствующих. Никто не принес насильно, ничьи губы не
произнесли приказа: «Вот теперь ваше знамя! Берите и вопите: Ура!». Символ
выскочил из истории, пришелся к месту и остался.
От постоянного ожидания атаки нервы
стали сдавать, любое резкое движение настораживает и пугает. Птица, резко
вспорхнувшая из кустов, собака, неожиданно залаявшая в толпе, становятся
причинами сжатия сердец. Поэтому когда несколько человек резко застыли, вглядываясь
вдаль, многие тела вздрогнули, пытаясь рассмотреть причину. Мартын
оборачивается, но вместо ужаса улыбка расплывается по лицу: два здоровяка Семён
и Пеликан тащат громадную телефонную будку! Её вырвали с корнем, десятилетия
врастания не остановили братьев, и толстые шланги проводов волочатся за чудом
советской коммуникации.
-Ого!
– вопит Людка, - Вот это силища!
-Тащи
сюда! – кричат со всех сторон, - Клади здесь! Брешь закрыть надо!
Сомневаюсь, что кто-то считал людей на
площади и соседних улицах, но историки пишут о шестидесяти тысяч человек, поговаривают
даже о сотне. Несколько часов назад, Рой объединенный с зайцами казался огромным
и всесильным. Возможностям не видели границ. И вот общее месиво площади
растворило компанию, на фоне присутствующего моря голов, она кажется
неоправданно жалкой.
Огромные грузовики и маленькие
машинки поочередно разгружаются на площади. Горячая еда передаётся
организаторам, теплая одежда всех размеров распределяется по присутствующим и
сигареты блоками расходятся по рукам. Так поддерживает защитников новый класс –
бизнесмены. Люди сумевшие заработать деньги собственным умом, грамотно
вложенный труд принес шикарные дивиденды, порой кулак и монтировка, заменяя разум
и работу, позволяли чувствовать карман набитым. Они видели в ГКЧП личную, финансовую
опасность, и средства на подкормку противостояния вливались без ограничений.
Что бы купить в ларьке дешевую «Яву»
необходимо обречь себя на многочасовую очередь. Ноги оттопчут тысячу раз, сотню
раз вас обольют помоями мата, а перегар окружающих успеет смениться с
вчерашнего на свежий и снова превратиться во вчерашний. Здесь же все курят «Marlboro»! Денег не требуется ни копейки,
очередь отсутствует, достаточно желания и красная пачка вожделенной отравы появляется
в руках. «Marlboro» смолят даже те, кто и вовсе не курит. Это сладостное слово
– халява…
Баррикады растут на глазах. Любой
танк в мгновение растерзает неграмотные сооружения, один расчищающий залп
проложит дорогу к Белому Дому, но для чувства внутреннего успокоения
построенное подходит вполне. Стихийно объединенные предметы часто не желают
соседствовать, разъезжаются по сторонам, но упорные люди прикручивают их,
скрепляют подручными средствами. Проволока, арматура, скотч, даже рукава от
рубах используют неожиданные строители. Хаос нанесенного барахла приобретает
вид устрашающий, пусть и не очень прочный.
Женька стоит наверху баррикады, флаг
в руках радостно перекатывает полосы, ликующие возгласы поддерживают смельчака.
Огромное полотнище несколько раз окутывает его, неустойчивая поверхность пытается
выскользнуть из под ног, но равновесие вовремя обретается и ЖФ остается
негласным знаменосцем.
Разговоры о готовящемся штурме не стихают.
Радиостанции, вещающие без разрешения ГКЧП, подогревают и без того нервную
атмосферу. Больше десяти раз присутствующие слышали, что танки атакуют
баррикады, но оглядываясь вокруг, убеждались в неверности информации.
- Интересно, а на Кутузовском стоят
войска? – спрашивает Антип у Коляна.
- А какая разница?
- Никакой, - смеётся поэт, - Просто
давно на Кутузовском не был.
- Если честно, вообще не знаю где он,
- улыбается в ответ Николай, - Это там где арка?
- Ага. Только до неё далеко. Хочешь,
пройдемся?
- Пошли. Тут все равно тишина.
Выползают из столпотворения занятых
людей, выбираются на проезжую часть. Как законопослушные пешеходы пропускают
очередную громыхающую колонну, улицу перебегают с опаской. Рассеивается
першащий запах танкового угара, в лицо веет свежестью от близкорасположенной
реки. Ветер, сменяя запахи, уносит в сторону гарь, речная свежесть на её фоне кажется
спасительным, жаждоутоляющим глотком. Но чем больше в легкие попадает река, чем
дальше в историю отодвигается бронетанковая вонь, тем меньше привлекательного
обнаруживается в аромате Москвы-реки. Черная вода не одно десятилетие поглощает
рукотворные яды, давно созревшая месть выпускает в пространство накопленную жуть.
Мост, высоко поднявшийся над рекой, выглядит
бесконечным. Редкие группы гражданских перемешанные с патрулями, кажется,
совершают размеренный, вечерний моцион. Все угрозы отступают. Не могут эти
мирно существующие люди в одно мгновение оказаться противниками. Не могут. Даже
танки, проносившиеся рядом, воспринимаются неагрессивно. Необычно, но неопасно.
В центре моста останавливаются, головы
поворачиваются, осматриваясь с возвышенности. Сзади, безмолвно от преодоленного
расстояния, шевелится толпа. Впереди, спокойная улица. И только курносые
мордочки БТРов, вырисовывающиеся на фоне гостиницы «Украина», напоминают, что
момент для прогулки выбран не лучший.
- Стоят войска, стоят, -
разочарованно бубнит Антип.
- Постоят и уедут, - заявляет Колян,
- пугают.
- Пошли. Посмотрим, что дальше
творится.
Вокруг пятерки затаившихся БТРов
бродят десятка два вооруженных солдат. Одни нервно прохаживаются вокруг техники,
мелкий ремонт производится без всякой надобности, желание отвлечься от
происходящего читается в каждом жесте. Другие, прикуривая одну сигарету от
другой, смотрят под ноги, обезображивая лица тяжёлыми размышлениями. Антип с
Николаем приближается к военным.
- Стой! Проходзакрыт. Переходите на другую сторону, - кричит
один солдат.
- Нельзя, так нельзя, - пожимает
плечами Колян, собираясь перебраться через проспект.
Военный на секунду исчезает в БТРе,
звон раскидываемых предметов говорит о поспешном поиске, на улицу извлекается
небольшой железный короб. Стальные бока отражают поздние лучи, длинная, черная
антенна изогнута в крупный бублик, грубые клавиши разбросаны с кажущейся
хаотичностью. Дизайн без изысков указывает на военное предназначение агрегата.
- И что это? Собираешь телевизор?
-пожимает плечами Антип.
- Смотри! Эта штука без единого
выстрела разнесет всех собравшихся!
- О, как страшно!
- Нажму вот сюда, - продолжает Майор,
- и все твои друзья уснут навечно. Вот эта кнопочка разнесет Белый Дом в щепки,
а осколками добьёт тех, кто выживет после газа. А? Сделать?
- Да кто тебе разрешит, придурок?
- Мне? – не унимается военный, -
Будет приказ и вам конец!
- Никто тебе такого приказа не даст!
- Посмотрим!
- Когда успели заминировать здание?
- Сейчас я тебе всё расскажу! Жди!
- Да пошел ты!
- Заткнись!
- А то нажмешь на кнопку? Бдыдыш сделаешь?
Да тебя посадят!
- Меня? – закатился вояка, - Не
дождёшься!
- Так чего не взрываете те? Чего
ждёте?
- Не твоё дело! Валите отсюда!
- Да пошел ты! – привычно прощается
Антип.
Нервы Майора не выдерживают. Публичное
хамством, предъявленное перед подчиненной ротой, отсутствие возможности
привычно разбавить кровь спиртом, заставляют военного броситься на Антипа.
Стоящий рядом Колян, заслоняет хрупкого товарища, левая рука отводит кулак нападавшего,
правая точно бьет в лицо. Николай так привык. Так работал мозг. Если бьют -
надо драться. Военный оказывается на асфальте.
- Что стоите?!! – вопит Майор
солдатам, - Взять!
Свалив военного, Колян расслабляется.
Глупый приказ всерьез не воспринимает, руки опускает вдоль туловища, и сапог
солдата, пройдя круговую траекторию, врезается в беззащитное ухо. В голове
раздается чудовищный треск, пелена закрывает взор, не позволяя видеть, как
приклад автомата валит рядом Анти-поэта. Черные тени армейской обуви какое-то
время мелькают перед объективом взгляда, но очередной удар выбрасывает из сознания,
накрыв реальность темнотой.
- Стоп! – командует Майор, - Вышвырните
их!
Баррикады в это время копошатся своим
чередом. По версии радио, штурм сменяется штурмом, но в действительности
техника проносится мимо, не заостряя внимания на собравшихся. Утомленные люди
подыскивают места для отдыха, горы привезенных вещей растаскиваются по озябшим
плечам, вечерняя прохлада постепенно проникает к Белому Дому.
- А где Антип? – спрашивает Фёдор у
Бритого.
- Давно не видел, - отзывается Павел,
- Они вместе с Коляном куда-то пошли, но пока не возвращались.
- Так долго? Пойдем, поищем? Все
равно делать нечего.
- Пошли! Никто не видел в какую
сторону ушёл Антип? – громко кричит Бритый.
- В сторону моста, а дальше, не знаю,
- отвечает Лошадка.
Перебегают дорогу, заходящее солнце
выглядывает из-за домов, мстительной вонью встречает мост. Оглядываются. Море голов
не позволяет отыскать друзей, переплетение улиц и дворов окончательно
запутывают реальность. Люди постоянно шлындают по мосту, техника жужжит по
нервам, два пьяных БОМЖа в центре моста. И все. Цель вылазки невыполнима. Надо
возвращаться.
- Давай у БОМЖей спросим. Может они в
адеквате. Хоть проходили они тут или нет, - предлагает Бритый.
Один из бездомных, щупленький,
грязный тип лежит на асфальте. Второй, крупный, нависает над ним, пытается не
то поднять, не то утешить. Руки поддеваются в подмышки, мышцы напрягаются, но
усилия тщетны – щуплый снова и снова падает на асфальт. Опьянение у обоих
отменное. Чего от таких добьёшься?
С близкого расстояния картина
отталкивает сильнее. Одежда покрытая свежей землей, не определяется ни по
фасону, ни по цвету, слипшиеся волосы перемазаны глиной, лица превращены в
отбивную – отвратительная маска синяков и ссадин делает людей нечеловечески
ужасными. Крупный, тоже грязный и избитый, с трудом, но стоит на ногах. На
измочаленном лице проглядываются целые фрагменты, неповрежденная кожа выглядывает
небольшими кусками. Его даже можно узнать. Узнать…
- Это, что Колян? – приседает от
ужаса Бритый.
- Мужики, - хрипит Николай, -
помогите…
- Что случилось? ЭТО, ЧТО АНТИП? –
Мартын хватается на поручень моста.
- Да...Нас… избили сильно… - выдавливает Колян, -
это… Майор со своими… сука… они там… за мостом… солдаты… там… Узнал… сначала
наорал… Антип послал… и они нас… прикладами… еле уползли… еле донес сюда…
Мартын делает два шага на мостовую,
серенький жигулёнок с грохотом тормозит, сердобольный водитель соглашается
перевезти раненных в больницу. С трудом грузят стонущего Антипа на заднее
сидение, Николая усаживают вперед. Павел и Мартын бросаются к баррикадам.
