-Не
прав я, - медленно произносит Антип, - ой, не прав!
-Это
почему?
-Да,
похоже, ни Заяц Макса грохнул…
-Что?
Ты опять про Долговязых?
-Я
не так много знаю, лучше уж давайте у них спросим.
-Пошли…
Бегом поднимаются на
второй этаж. Подлый ключик отказывается повиноваться трясущимся рукам поэта,
замочная скважина, наконец, поймана, дверь влетела внутрь, хлопнув ручкой по
стене.
«Заключённые» сидят на
кровати. Страх лишил речи, взоры обращены на дверь, ситуация навеяла миллион
мыслей, каждая из которых ужасна. Что заточение рано или поздно кончится они,
разумеется, знают. Но кто откроет дверь? Люди, чьи интересы предали, несущие неизбежное
возмездие? Или те, кому и продали первых? Но и с их ножами и ботинками удалось
познакомиться близко. Неминуемый гнев ройцев или неопределенный кошмар Смуглых?
Отличная ситуация! Из двух возможных вариантов – каждый дрянь!
-Ну,
что, живы? – Бритый оглядывает пленных.
-Да,
вроде, - испуганно пищат в ответ.
-Вопрос
у нас нарисовался. Вещай Антип! – Мартын подталкивает поэта вперед.
-Значит
так. История такая получилась… Я, на второй день как мы приехали, с утра, пока
все спали, решил прогуляться. Девчонка тут раньше жила, красивая такая… Вот и
решил посмотреть как она тут…
-Это
неважно, - отрезает Мартын, - ближе к теме. Пошёл прогуляться, дальше?
-Девчонку
не нашёл – уехала видимо. Делать было нечего, и я отправился на пляж, поглазеть
на утреннее море. Пляж совсем пуст. Утреннее солнце…
-Стоп!
Ты художник хренов, опусти природные явления! – закатился Бритый, - а то и до
утра до сути не доберёшься!
-Хм…
Ну, посидел недолго, и захотел, простите, в туалет. До дома лень идти, и я в
ближайшие кусты нырнул. К кустам подошёл, встал. Слышу за кустами голоса –
хотел уйти, но показались голоса уж больно знакомыми. Прислушался, чуть из-за
кустов выглянул, смотрю эти сидят, – Антип пренебрежительно машет в сторону
Долговязых, - разговаривают о чём-то. Я хотел сразу выйти, поздороваться, но
тема разговора заинтересовала. Говорили они об Максе. Один говорил, что совесть
мучает, а другой отвечал, мол, хочешь вместо Зайца на зону? Хорошо, что, мол,
никто ничего не знает! Тут подо мной хрустнула ветка, и они меня увидели. Я
решил блефануть, вышел и сказал, что, мол, как же никто ничего не знает? Мы с
вами, типа, всё знаем. Все подробности. Они испугались до чёртиков, затряслись
аж. Пробовали на меня переть, но я заявил, что вы в курсе, где я. Что послали
меня как раз к ним этот вопрос решить. Если не вернусь через двадцать минут –
вы тут же к ментам. Они остыли. Спросили, что, мол, мы хотим? Я не растерялся,
ответил, что сохранность тайны денег стоит. Они тут же вытащили такую огромную
котлету сторублёвок, что я аж присвистнул. Сколько, типа? Я забрал почти
половину, на глаз отмерил, и отправился домой.
-Не
очень понимаю… - Мартын оглядывает Долговязых, - Так это не Заяц Прыщавого
замочил? А эти, что ли?
-Получается,
что так…
-А
почему ты раньше не сказал, - в ужасе шепчет Бритый.
-А
когда? Хотел на пляже рассказать, но там девчонки… К тому же деньги немалые, а
мы на нулях… потом тут пытался, да не до того…
-И
ты, сука, эти бабки взял? – начинает закипать Бритый, - Да на кой ладан такие
бабки нужны?
-Да
ты не ори, говорю же, хотел рассказать, да не получалось все никак. К тому же,
что оставалось? Они бы и меня грохнули? А история про деньги кстати пришлась!
-Ну-ка,
- Мартын обращается к пленным, - рассказывайте, что там и как.
-Так
он ничего не знал… - шипит один из Долговязых, зарываясь лицом в руи.
-Не
хотели мы… убивать… - всхлипнув, начинает рассказ второй, - пришли к нему, долг
забрать. Он денег нам был должен немало. Брал, якобы отцу на дачу. Вроде как,
не хватало. Несколько раз переносил отдачу. Ну, мы и решили припугнуть. Пришли
к нему, вы там веселились вовсю. Нас никто и не заметил. В комнату зашли – он
спит, еле растолкали. Спросили, где деньги, отвечает, что пропил всё и опять
спать. Мы разозлились, давай опять трясти. Кое-как подняли. Я за горло схватил,
психанул ужасно. Он тут же протрезвел, испугался, сказал, что деньги в тумбочке
лежат. Посмотрел – деньги там. Посчитал, сто рублей не хватает. Спрашиваю где
сотня ещё, он говорит нету, мол, потом отдам. А на столе стояла херня какая-то,
железная. Толи ваза, толи ещё что. Решил его испугать – кинуть эту фигню в
стену, что б над головой громыхнула. А в вазе этой, полно гаек и винтов всяких
оказалось. На кой чёрт он их там хранил – не знаю, но вес оказался очень
большой. Я силы не рассчитал, и, ваза ему прям в голову попала, кровища хлынула
в разные стороны. Макс замолк и улёгся на подушку. Мы к нему, а он не дышит. Мы
вазу забрали и бегом оттуда, только на улице остановились. Встали, а из
подъезда вылетел Заяц, довольный такой, весёлый. Нас и не увидел. Он, судя по
всему, к Синей ходил, пока её мужа дома не было. Реабилитировался.
-Не
хрена себе, - произносит Бритый после минутной паузы.
-Антип,
- Мартын поворачивается к поэту, - ты же говорил, что в этом подъезде кроме
Макса никто не живёт из знакомых?
-А
кто такая эта Синяя? – возмущается Антип, - Я про неё сегодня второй раз в
жизни слышу!
-Вообще-то,
да…
-Грохнуть
человека за сто рублей! – вскипела Людка.
-Да
не хотели мы… получилось так…
-А
Синяя почему не сказала никому, что Заяц к ней ходил?
-Как
она скажет? Она же замужем - сразу всё на поверхность выйдет.
-И
так выйдет! – заявляет Мартын, - Сейчас же идём к ментам!
-Может
не надо, а? Может как-нибудь договоримся?
-Договоримся?
– измочаленные брови ЖФ приподнялись, останавливая Мартына, - А у вас ещё
остались деньги?
-Да,
почти все… ну, что Антип не забрал…
-Давай
сюда! Всё давай, - Долговязый ковыряется в кармане и вытаскивает на свет пачку
денег. Женька забирает, - А теперь слушайте: к ментам мы всё равно пойдём. Нечего
Зайцу в тюрьме делать. Хоть он и гадина порядочная, но если он не убивал, то и
сидеть не должен!
-Ну,
мы же вам деньги все отдали!
-Отдали,
- подтверждает расхрабрившийся Женька, - и за это мы к ментам не прямо сейчас
пойдём, а через пять минут, и вас с собой не потащим. Так, что у вас есть пять
минут, что бы скрыться отсюда куда-нибудь. Поняли? - Долговязые кивают, - Тогда
бегом! Время пошло.
Пленные с шумом стартуют.
Задерживаются возле баррикады, желая протиснуться одновременно, клоки одежды
остаются платой за проход, уличная пыль скрывает беглецов.
-Ну
и на фига тебе бабки? – Бритый и Мартын выглядят недовольными.
-Да
пусть будут! – отзывается ЖФ, - Найдём куда деть. А ментам все расскажем, пусть
ищут, главное, что б Зайца выпустили. Когда к ментам пойдём?
-Вот
ты парень бабки взял, ты и иди. Все и расскажешь! – Мартын отворачивается.
-Я
опять к ним?
-Да.
Именно ты и именно к ним.
-А
нам пока прибраться бы, - протягивает Антип, - а то бабушка в шоке будет.
-Ты
тоже бабки брал – вот и убирайся сам, а мы с Бритый купаться пойдём. Да,
кстати, денежек нам подкиньте, а то мы на нуле…
-Что?!!
-Д-е-н-е-г,
- по буквам произносит Мартын.
-И
сколько же вам дать? – Антип и ЖФ одновременно достают по пачке.
-А
давайте-ка все, - и Мартын забирает обе «котлеты», две купюры отделяются от
общей пачки и раздаются поэту и Женьке, - Особо не жируйте, растягивайте удовольствие.
-Спасибо,
благодетель! – сквозь зубы ворчит Антип, но банкноту забирает.
-Гм…
- сдвигает брови Женька.
-Людка,
ты с нами?
-Одеваюсь!
-А
вот и новые жильцы, - Бритый радостно приветствует Жанну, Марину, а заодно и
близнецов, с легкостью тащащих огромные чемоданы.
Милиция, кстати, так
больше и не появлялась…
Девчонки преобразились. Провокационная
внешность изменена. Справедливо возлагая часть вины за произошедшее на дерзость
одеяний, наружность сделала здоровенный шаг к монашеству. Длинные сарафаны
спускают юбки до пят, волосы собраны в бесхитростные хвостики, косметика, присутствующая
на лицах минимальными фрагментами, теряется в природных, натуральных красках.
-Ничего,
- разочарованно бормочет Бритый, - на пляже полюбуемся…
-Ну,
что идём купаться? Разместитесь потом, - предлагает Мартын, девушки кивнули.
-Сколько
же в тебе доброты и заботы, - огрызается Анти-поэт.
На пляже парни завалились
на теплый песок. Людка пристроилась рядом с Фёдором. Подруги долго не могут
выбрать подходящего места. Покрывала переносятся с одного холмика на другой,
песок разравнивается, снова собирается в горку, но каждый вариант не
устраивает. Наконец разместились. Прижались к ройцам настолько сильно, что
удовольствие на мужских физиономиях смешивается со смущением. Ощущая
неприкрытую потребность в защите, каждое движение, каждый поступок Жанны и
Марины вопят: Мы не одни, мы с этими пацанами! Что особенно актуально, учитывая
пустынность пляжа…
-Сейчас
они разденутся, - шепчет Людке Мартын, - посмотри какие у них купальники. И
немедленно приобрети такой же.
-Ну,
посмотрим, - хмыкает девушка.
Приученный изображать безразличие
к костюмам купальщиц, Фёдор отворачивается. Внимание переключается на
неспокойное море. Крупные волны забегают глубоко на берег, заставив ройцев
прижаться к отвесной стене обрыва. Вода доходит до ног отдыхающих, море
отзывает её обратно, и на песчаную поверхность выступает мельчайшая галька,
укрытая до этого кристаллами кварца. Темно-зеленая полоска водорослей рисует на
берегу рекордные движения волн, белые фюзеляжи чаек подкатываются горбами воды
к людям, красные ласты птиц судорожно перебирают, улепетывая подальше от
непредсказуемых царей природы. Солнце шпарит, не замечая намеков на шторм. Камушки,
увлажняемые при каждом отступлении моря, загораются яркой гирляндой отраженных
лучей.
-Сам
ходи в таком! Я такое уродство на себе не надену! – прерывает Людка любование Фёдора
пейзажем.
-Понимала
бы чего, - разочарованно бормочет Федор, поворачиваясь в сторону подруг.
Обряд принятия монашества
продолжился – Жанна и Марина оказались в закрытых купальниках. Синтетическая
ткань начинается от шеи, туловища теряются в складках, и только руки с ногами
остаются на виду. Красота тел, ещё недавно вызывающая рукотрясущее желания, не
проглядывается. Нижние кромки впились в ляжки, создавая несуразный переход.
Некультяпистая сосисочность отталкивает, искусственная кривизна пугает. Молодые
руки, обезображенные аналогичным предательством, торчат нелепыми сучками. Где
они отыскать такую удручающую замену? Купальники взяли из дома, при сборах
смеялись над возможностью надеть подобное, зато бдительность родителей заснула
крепко.
-Вот
так перемены, - разочаровано фыркает Бритый, - как будто даже солнце стало
тусклее.
-А
ты закрой глаза и представь, что видел раньше, - хмыкает Мартын.
-А
что ещё остаётся, - улыбается Павел, и бежит вслед за девушками в море.
Бритый, подталкивая
подруг к воде, подставляет очередной волне тщедушное тело. Море исполняет
задуманное, крупный вал ударяет в грудь, зацепив хвостом и визжащих девчонок.
Черноморская соль нещадно впивается в раны, ссадины загораются неприятным
дискомфортом, Жанна с Мариной ретируются, считая боль невыносимой. Павел ныряет
в одиночестве.
