Уровень IV: «Нет выхода вне негодяйства».

Глава 1.

Время может ползти, идти, бежать, скакать, лететь или нестись. Суть всегда одна – пролистан определенный период. Когда проходит полгода, только от нас зависит летело время или ползло. Те, кто коротал шесть месяцев от одного сериала до другого, кто не желал видеть иных радостей, ощущали, как медленно шествуют часы. Другие, озабоченные миллионами дел и  развлечений, с трудом поспевали за пропеллерообразным циферблатом. С точки зрения первых – полгода протащились; с точки зрения вторых – просвистели.

Не торопитесь жить! – кричат со всех сторон. Кто из указанных людей бежал, а кто нет? Первые однозначно не спешили. Результат - сто восемьдесят пять с половиной серий ежедневного сериала! Какое достижение! Какая насыщенность жизни! Какая победа над торопыгами! Сопоставьте объём полученных знаний, средств и удовольствий. Кто победил? Кто за тот же период времени получил больше? А кто затух, чья энергия переведена в добротный слой человеческого бекона?..

Но с точки зрения реальности – всегда побеждает лень! Главная причина многих проблем – Лень! Но и серьёзное основание для прогресса - тоже Лень! Стало неохота лошадей пасти, кормить, ковать – появился автомобиль, трактор, пароход и самолет. Стало в лом писать – научились печатать. Надоело играть на сцене каждый день – научились снимать кино. Стало лень ходить в кинотеатр – придумали телевизор. Утомило поднимать задницу, что бы переключить канал – изобрели пульт! Можно вечно перечислять, приятные и так необходимые порождения неохоты. Да здравствует Лень!

Чья бы тушка не прожила полугодовалый период, какие бы функции она не выполняла, и как насыщенно не проводила досуг, прошла, один чёрт, половина года! Календарь неотвратимо перевернулся шесть раз. Шесть раз выдали зарплату и стипендию. Шесть девушек месяца сменились в Playboy. Шесть раз прозвучало дурацкое, женское: Мне сейчас нельзя, а так хочется! Шесть раз эти «нельзя!» отказывались тонуть в унитазе, портив и без того не удовлетворенное настроение.

Стоит холодный, злой февраль, швыряя в лицо колючие снежинки. Противная, колкая дрянь кружит вокруг, норовя ужалить побольнее. Объектом атаки выбираются самые не защищённые, предельно болезненные места. Зимние братья гаденышей - комаров. Убить их на подлете невозможно, единственный вариант – позволить укусить. И тогда, получив удовлетворение от собственного свинства, они умирают, растаяв на истерзанных щеках.

Зимняя стужа и тоска становятся главными врагами ройцев, фантазия ищет способ борьбы, оборудованный ближайшей помойкой подвал с трудом размещает скучающую ораву. Ни Жанна, ни Марина в компании не появляются. Почему-то не хочется звонить девчонкам. Прекрасные картины на фоне южного солнца не вписываются в формат сегодняшней жизни. Морозная погода плохо сочетается с образом загорелых подруг, теплые, толстые штаны вызывают мало ассоциаций с откровенными плавками. Барышень оставляют приятным воспоминанием, зимним шмотками запрещают портить сохраненное впечатление, сырым подвальным стенам опошлять блистательные картины прошлого.

Каждый ведет жизнь обычную. Каждый существует терпимо, но Рой пребывает в депрессии. Главный враг исчез, опасность, ради которой собрались вместе, испарилась, предположение Мартына сбылось - людям стало скучно.

Оправданный Заяц вышел. Освобожденный появился на свободе рано утром. Великоватая, после зоновской диеты, куртка мешком болтается на плечах, бескрайняя и неожиданная свобода обводится счастливым взором, морозный воздух глубоко втягивается в легкие. На встречу пришли друзья. Вся старая компания радостно приветствует былого вожака. Ройцы детально поведали зайцам о происках Долговязых, пересмотр дела занял некоторое время, заочная реабилитация приятеля состоялась задолго до выхода из тюрьмы.

Прибыли и ройцы. В полном составе. Остановились на отдалении и внимательно наблюдали. Мартын и Антип подошли первыми. Бритый и Женька следом. Остальные, нестройным прикрытием, торчат в отдалении. Заяц беззлобно оглядывает недавних врагов, прощение пересиливает накопившуюся злобу, улыбка слегка искажает побледневшие губы.

«Это мы тебя сдали, мы сообщили ментам… мы ошибались… нас ввели в заблуждение» - крутятся мысли в голове у Фёдора. Но из горла слова не идут.

- Я всё знаю, - спокойно выговаривает недавний арестант, - можете ничего не говорить.

Заяц миролюбиво вытягивает руку Бритому. Женьке. Антипу. Мартын отшатывается от протянутой ладони, колебания несколько мгновений читается на лице, но безвредный пример друзей успокаивает. Рука пожимается. Мир заключён.

Бывшие соратники сдружились с ройцами, общие проблемы переросли в совместный досуг, Заяц вынужден следовать примеру. Дальнейшая деятельность компании не определена, занятие для массы народа не изобретено, но численность пополняется ежедневно. Знакомые членов Роя, знакомые знакомых членов Роя… В результате коллектив вырос до ста пятидесяти человек.

Трудно и негде собирать такую ораву. Старый подвал недовольно стонет голосами сантехников. Потолок испуганно сыпет штукатуркой. Да и коробка не обеспечит достаточного  количества «посадочных мест». Простая прогулка по улице приводит к неразберихе. Прохожие пристраиваются в хвост колонне, политически активные старушки начинают выкрикивать лозунги, вопрос «против чего демонстрация?» падает на ройцев с каждого окна.

Компания рассыпается на фракции. Они не враждуют, но держатся особняком. «Музыканты» и «зайцы» формируются из костяков старых компаний, вновь поступающие кучкуются отдельно, и называются просто «новые».

Музыканты – репетируют, зайцы – тренируются, новые – занимаются чем угодно. Первые появляются, когда нет репетиций, вторые, когда не случается тренировок, и только третьи торчат в подвале с утра до ночи, отлучаясь для сна или работы.

Мартын, Бритый, ЖФ и Антип любили иногда отдохнуть от шумных сборищ. Спокойные прогулки вчетвером по морозным улицам успокаивают, размышления о будущем становятся основной темой разговоров. Променады утомляют, погода замораживает, ближе к вечеру друзья всегда оказываются в объятиях родного Роя.

Мысли посетившие Мартына по дороге из Севастополя не отступают. Новые аргументы втаскиваются в мозг, новые «за» вытачивает фантазия, новые «против» отвергают рожденные идеи. Вокруг возникают группировки, переросшие в интересах уличные драки и дешевые пьянки. Люди работают. Рискуя жизнями, но зарабатывают. Стада урлово настроенной молодежи, численностью не превышающие и пятидесяти человек, выходят на рынки «монтировочного» бизнеса. Многие там и остаются, с пробитыми головами, но некоторые продолжают жить в достатке и процветании. Кафе и рестораны пестрят новыми хозяевами жизни, клубы и бары светятся самоуверенными персонажами, шикарные женщины перекочевывают в спутники подобных людей.

Но ройцы другого склада. Творчество является наиглавнейшим интересом, разнузданное веселье – смысл существования, вынужденные битвы - способ осуществления вожделенного. Наука драки постигнута, но превратить её в основную деятельность захотят немногие.

На уединенных моционах Фёдор не раз затрагивал тему с друзьями, но дальше болтовни дело не шло. Денег хотелось, готовность зарабатывать не скрывалась, но организация процесса настораживала. Шанс профукать жизнь пугал. Вероятность летально подставить друзей ужасала.

Пока обходились разговорами.

Пока…

Пока не решили переговорить с Зайцем.

Едва уловив смысл беседы, Заяц истерично загоготал. Тысячи раз за долгие недели заключения слушал о подобной жизни. Миллионы раз, до, во время и после грезил о существовании богатого бандита. Мечты рисовали конечные цели, способы реализации складывались в точно рассчитанные стратегии.

Рой по ошибке отнял у него свободу, но не это расстраивало уголовника. Ройцы лишил людей! Больше нет под рукой управляемой массы, готовой идти в объявленном направлении. Не существует возможности самостоятельно воплотить мечту. Услышанное предложение поможет вернуть авторитет, власть над соратниками снова сосредоточится в руках, вожделенные средства потекут в карманы. Ройцы – способ достижения, управляемое мясо, средство личного обогащения.

-         Я, это, легко всё организую, но мне нужны люди. Могу взять на себя, эти, рынки. В Зелике лучше не соваться никуда, тут все, это, поделено. А вот в область можно и податься.

-         И что в таком случае потребуется от нас? – вяло спрашивает Бритый.

-         Массовка. Я со своими, это, объезжаю клиентов, предлагаю, если, это, надо - пугаю. Многие обязательно откажутся, это, сошлются на имеющихся. В этом случае договариваюсь о встрече. Вот тут-то и понадобиться ваша, эта, помощь. Основную роль будем, эта, играть мы, а вы создадите видимость крупной, этой, организации. Толпа в сто пятьдесят, этих, человек всегда выглядит внушительно.

-         Ты можешь не эткать! – не выдерживает Бритый, - Половину смысла теряю!

-         Я не эткаю! А когда все определится, и, эти, деньги потекут, потребуется объезжать точки и собирать, эти, бабки. Тут тоже пригодятся и музыканты и, эти, новые.  Давно сам все сделал бы, но знаю, что, эти, музыканты за мной не пойдут, а за вами, типа, легко.

-          Это нужно обдумать, - резко заявляет Мартын, - Пообщаемся через пару дней. Как насчет дележки?

-         Я думаю, это, будет справедливо, если мы будем забирать восемьдесят процентов от всего, а вам, соответственно, эти, двадцать. Всё-таки основную, эту, беду мы берём на себя, а вы подключаетесь в крайних, этих, случаях. И ещё, главный я! Моё слово, оно это, закон. Вы рулите своими, но все равно они попадает под моё, это, командование.

-         Эх ты, деловой. Мы командиров не терпим! И терпеть не собираемся, - гордо выпрямляется Женька, - так, что это отметается сразу.

-         Не горячись, - тихо произносит Фёдор, - безвластие, ещё никогда до добра не доводило, – и, обращаясь к Зайцу, - Сказали же, два дня на раздумье. Надо с народом поговорить, обсудить детали. Давай так: ты общаешься со своими, обсуждаешь всё, и до послезавтра вас тут не видно. Не к чему давать людям возможность для склок и пересудов, пока и договориться не до чего не успели. Забирай всех и перетирай где-нибудь. Мы за это время определяемся, и послезавтра собираемся.

-         Это подходит. Мои, эти, условия прежние. До встречи, - Заяц резко поворачивается.

-         Ну, что, уважаемые, нечего долго тянуть, - предлагает Мартын, - Надо общаться с людом. Пошли.

-         Идём, - вздыхает Бритый.

Женька пробирается в конец подвала, громкий призыв выйти на улицу растекается по помещениям. На обвал возникших вопросов отвечать не стал. Быстрым шагом прошел к выходу, дублируя просьбу. Людские ручейки зажурчали канализационной жижей по бетону, в коридоре слились в реку, около входа образовали озеро, человек в восемьдесят.

-         Ну, что, друзья, - громко кричит Бритый, - есть серьёзная тема для разговора. Очень серьёзная. Надо обсудить детали.

-         Здесь? – подрагивая от мороза, интересуется Семён, - А в подвале нельзя?

-         В подвале всех в одном месте не разместишь. Здесь клуб есть, вон в доме напротив, можно попытаться там усесться.

-         Всех не пустят, места нет столько, - кричат из толпы.

-         А всем и не надо! – отмахивается Мартын, - Всех дам, к сожалению, придётся отпустить по домам. Несовершеннолетних тоже.

-         Да мне три дня до восемнадцати!

-         Или чуть больше, - раздаются крики.

-         Да и мне ещё не завтра, - тихо шепчет ЖФ на ухо Мартыну.

-         Хорошо, остаются все парни, но девчонки по домам.