Уровень IV: «Нет выхода вне негодяйства».

Глава 4.

Железная дорога обладает определенным, свойственным только ей, запахом. Полвека не ходят по рельсам паровозы, дрова и уголь заменены на электричество, но в обонятельных характеристиках все равно присутствует гарь.

В поисках свободных мест рассыпаются по нескольким вагонам. Многолюдная электричка разбавляет Рой шумящей массой пассажиров. Обсуждение предстоящего сначала переходит в шепот, грохот колес заглушает общение, разговоры затухают, разбежавшись по мыслям. Страшновато. Заяц нарисовал безопасную картину, дело выглядит простой прогулкой, так откуда страх? Надо думать о другом…

- Ну, и как твоя Аня? – толкает Антип плечом Бритого.

- Аня, как Аня, - отмахивается Павел.

- Не случилось? – смеется поэт, - Бывает!

- Да отвали ты! – злится собеседник, - Не твоё дело!

- Не моё, так не моё, - умиротворяющее махает рукой Антип.

- Просто она не такая, что б сразу!..

- Конечно, конечно…

На место прибывают на полчаса раньше.

- Я знаю расписание, я знаю расписание! - передразнивает Бритого Женька, - Вот теперь стой тут как баран!

Выходят на платформу. Ройцы приклеиваются тылами к поручню, цепь вытягивается на несколько десятком метров, суетившиеся пассажиры протекают рядом. Зайца не видно. Людская волна отходит с платформы, оголяя толпу бездействующей молодежи. От скуки новоиспеченные руководители разводят людей в стороны, оттачивая выполнение команд.

Антип на дальнем краю платформы. Бритый распоряжается тихим голосом на ближайшем газоне. Лёха, растворив людей в дебрях привокзальной площади, быстро и четко, снова собирает вместе. Мартын и Женька, более других уверенные в подконтрольных ройцах, разошлись на несколько метров, и теперь томятся в ожидании действий.

И все-таки страшновато. Много дряни пережито, неласковая судьба закалила, но предстоит новый, неизведанный вид неприятностей. Ощущение чуть напоминает ожидание штурма у Белого Дома, но есть и явное отличие – тогда пронзала уверенность в праведности поступков. Сейчас, как не пытались, как не копались, отыскать оправдания не удаётся. На совесть забили, на стыд положили, ответственность перекочевала на головы появившихся руководителей.

По платформе прохаживаются милиционеры. Подозрительные взгляды бросаются в сторону ройцев. Включи сейчас сотрудники проницательность, запри в глубины отделения нескольких из присутствующих, заставь остальных озаботиться освобождением, и по-другому сложится жизнь. Но повода для придирок не находится, и милиция следует дальше. Ребята провожают патруль опущенными головами, и только Маха ликует неизвестно от чего, в злой улыбке оголяя черненькие зубы.

Появляется Рашид. Взгляд быстро пробегает по внушительной компании, улыбка на мгновение трогает уголки губ, тихий, но уверенный голос произносит:

-         Волосы завяжите.

-         Как скажешь, - отвечает Бритый, и громко кричит, - Волосы в хвосты, а то скальпы поснимают!

-         Где Заяц? – интересуется подошедший Мартын.

-         На месте. Ждёт. Этих тридцать. По семнадцать лет. Человек пять старше. Лохи.

-         Наши действия?

-         Они на поляне. Поляна - круг, - голос у Рашида низкий, бархатный и ровный. Мартын понимает, что впервые слышит, как говорит Молчаливый, - Вокруг деревья. Подходите с разных сторон. Мы войдём первые. Вы окружаете. Ваша задача – стоять. Просто стоять.

-         Договорились! Ведите своих. Бритый ты заходи от зайцев, Антип через несколько метров, дальше, по кругу, Женька, Лёха и последним я. Идёт?

-         Идёт товарищ генерал!

-         Не начинай ты…

-         Пошли!

Заяц сидит в машине. Пять пар фар освещают стоянку, пять двигателей рычат, согревая салоны, люди толпятся вокруг, перемешивая пространство клубами пара с табачным выхлопом. Ни паники, ни страха или даже ничтожной неуверенности не читается в лицах. Более подготовленные бойцы оказались в родной среде. Предстоящее не пугает, а лишь нервирует малыми масштабами.

Лёгкая одежда зайцев позволяет свободно двигаться в драке, но в условиях вынужденного простоя морозит, заставляет приплясывать. Увидев мощное подкрепление, бойцы весело машут руками. Внимание не привлекают, от машин не отходят, дистанционное приветствие заменяет привычное рукопожатие. Бритый в одиночестве подходит к Зайцу, пара слов уточняет высказанное Рашидом, уголовник одобрительно кивает. Павел передаёт утверждение ройцам.

Зайцы пошли…

Шпана приготовилась к встрече. В руках биты и корявые палки. Самодовольство широкими мазками размазано по физиономиям. Поляна хаотично заставлена фигурами, родная местность придаёт твердости, невооруженные зайцы встречены нескрываемой иронией. Демилитаризованные гости не страшат, превосходство в десяток человек считается залогом выигрыша, ощущение предрешенной победы светится надменностью взглядов. Сверкает чувство безнаказанности. Пылает жажда инаугурации в чины истоптанной поляны. Самоуверенность не выросла, она выпрыгнула из малолетних тел, царапая копчиками тяжелые, грязные тучи.

Менее искушенные Х-совцы оделись тепло – толстые куртки, свитера, зимняя обувь. Глупо разбросанная шпана пытается сгруппироваться, неровная линия встречает легкоодетых зайцев. Палки нервно постукивают по ладоням, наглые улыбки подчеркивают недальновидность, неожиданный  шорох кустов настораживает.

На поляну выходят Мартын и Антип сопровождаемые ройцами. Далее прорезают периметр люди ЖФ, Бритого и Сутулого.  Темное месиво кустов безостановочно выпускает на поляну новых людей. Рой рассыпается по пространству, каждый свободный метр заполняется людьми, шпана грамотно окружается. Взгляды сосредоточены, расстояние между приятелями минимальное. Более сильные стоят между менее способными. Руки пусты, но выражение лиц заменяет оружие. Палки? Биты? Ударь одного, и в ответ обрушится лавина решительной мести. Мощная доза нелюбви, взрывающей существование мыслями о необходимости махать кулаками. О нужде находится здесь, когда душа требует гитарной радости вдали от нелепого Х-ска.

Шпана испугано мотает головами. Уровень уверенности катастрофически обваливается. Рушится. Исчезает под ногами явившихся ройцев. С лицами приключается диковинное превращение – нахальные улыбки тают, в глазах появляется страх, биты в руках больше не создают чувства непобедимости.

-         Ну, что, - громогласно заявляет Заяц, - договориться вчера мы, это, не смогли. Поговорим сегодня?

-         А что изменилось за день? – вызывающе спрашивает один из шпаны, широкоплечий парень лет двадцати.

-         Вчера ты, это, стоял и орал на меня… - тихо выговаривает Заяц.

-         А сегодня?.. - парень договорить не успевает.

 Мощный удар в лицо отправляет местного на снег. Заяц подлетает к поверженному, ярость искажает бугристое лицо, кроссовок два раза вклеивается в живот. Бита отлетает в сторону. Парень кашляет. Изо рта идёт кровь.

Шпана дёргается, желая вступиться за лидера. Мощный Рой, нависший над спинами местных, делает полшага вперёд. Высокие тени, непрерывным забором наваливаются на Х-совцев, буйные головы остывают.

-         А сегодня? – переспрашивает Заяц, - А сегодня ты, это, лежишь на снегу, харкая собственной кровью, и просишь пощады! – ещё два удара, - Не слышу? – ещё удар.

-         Пощады, - еле слышно произносит вожак шпаны.

-         Не слышу? – снова замах.

-         Пощады, - громче проговаривает поверженный, выпуская красные слюни.

Заяц останавливается. Взгляд обрисовывает Рой, шпану, удовлетворенная улыбка остается на лице, грозная компания впечатляет.

-         Ещё есть желающие, это, «поговорить»?

Шпана не двигается. Поверженный вожак стоит на четвереньках, сплёвывая кровь, огромная толпа готова растерзать по первому требованию, желания сопротивляться не появилось.

Избитый медленно поднимается.

Результат предрешен. Задуманное выполнено умно и красиво.

Неудовлетворенным оказывается один человек… Маха, раздосадованная отсутствием драки, разозленная невозможностью выказать благодарность за дружбу, вырывается вперед. Левый кулак врезается в недавно поднявшегося человека. Вожак делает неестественное сальто, конечности глупо раскидываются по сторонам, окровавленный снег снова встречает несчастного.

-         Ну, ты и фопа! – удовлетворенно брызжет девушка.

Зайцы закатываются. Ройцы улыбаются. Шпана желает провалиться.

-         Значит так, - продолжает Заяц, - никто из вас больше, это, не балуется на рынке. За любой подвиг против наших, этих, подопечных, кто бы его ни сделал, страдать будете вы. Если узнаете, что ещё кто-то делает, это, плохо - сообщайте. Кто-то из нас всегда будет на рынке – найдёте без, этих, проблем.

В ответ молчание.

-         Ясно? - Заяц снова приближается к побитому.

-         Ясно, - произносит тот.

-         Всё, это, разговор окончен. До свидания.

Зайцы разворачиваются и спокойно направляются к машинам. Рой медленно отступает назад. Ушли, как и появились, тихо. Шоу удалось! Страх и слухи умножат произошедшее, разговоры разлетятся по городу, довершая начатое.

Приехали в Зеленоград. Разошлись по домам. Ненадолго задержались представители Совета.

-         Что скажите, уважаемые? С почином… – произносит Мартын. Бритый и ЖФ просто пожимают плечами, Антип мотает головой.

-         А что сказать, - отвечает Сутулый, - всё, что от нас требовалось, мы выполнили. При этом мы не сделали ровным счётом ничего. Если за это нам ещё и заплатят - то мне нравится такая «работа».

-         Не радуйся раньше времени, - бубнит Бритый, - Во-первых, нам пока никто ничего не заплатил, а во-вторых, противник то слабый, не опытный. Не думаю, что и потом такие будут.

-         Поживём – увидим, - Женька зевает, - А на сегодня предлагаю разбежаться.