- Что,
Павлик, как твоя Анна? – спрашивает Мартын, не находя других тем для общения.
- Если честно, не пойму, - пожимает
плечами Бритый, - Все как-то неясно. Вроде ей нравлюсь, вроде сама ко мне…
того, симпатизирует… но как начинаю к ней лезть – отшивает. Причем смеётся как
последняя стерва. То есть не просто: нет, не надо, не готова… а отстраняет мои
руки и ржет! Знаешь как будто я пятиклассник и пытаюсь завалить первую
красавицу школу, класса так из последнего.
- О, как! То есть не получилось?
- Не фига не получилось! Как-то все
не так! Не как обычно.
- Влюбился что ли?
- А я знаю?..
- Я и тем более… Будет маза –
познакомь.
- Вот это без проблем! – радуется
Павел, - Мы скоро встречаемся. Там и взглянешь.
- Договорились!
Заяц объявляется через пару дней. Запрашивает
встречу. Собираются в клубе.
На следующий после мероприятия день, уголовник
появился на рынке. К ногам торговцев мешком падает поврежденный вожак шпаны, извинительный
скулёж сопровождает возврат части денег, клятва о возврате остального звучит
сбиваясь на рыдание.
Трое коммерсантов соглашаются на предложенные
условия, установленные поборы выплачиваются на месте. Первые деньги попадают в
карман. Ситуация с приручением трёх палаток радует, но изначальная предсказуемость
принижает удовольствие. Внезапное согласие ещё шестерых из сомневающихся -
действительно прорыв. Сигнал того, что шоу сработало.
Сегодня Заяц принёс положенную часть
прибыли и передал Совету. Устный отчёт за каждый полученный и истраченный
доллар звучит неохотно, но договор обязывает, и уголовник, бурча, докладывает. Аренда
транспорта поела незначительные копейки, остальное идёт в прибыль. Наличие
расходов заставляет придумать способ распределения. Долгих споров не возникает.
Радостное расположение Зайца позволяет прогнуть тезис «процент дохода равен
проценту затрат».
На каждого ройца приходится по двадцать
пять зелёных. Неплохо за безвредную прогулку на элекричке. Что дальше? Ситуация
усложнится, и работа потеряет безопасность? Как один из вариантов. Но существует
и другой: риска не прибавится, зайцы победно пройдутся по Х-ску, необходимость
в Роя отпадет. И куда девать освободившуюся силу? Начинать с нуля в другом
месте? Неправдоподобно… Если бы возможность самостоятельной работы
существовала, зачем изначально связываться с Зайцем?
Вечером того же дня деньги раздали.
Подвал пускается в пляс. Многократно побывавшая
в употреблении мебель, обветшалая нещадной эксплуатацией, визжит под натиском
посуды. Диваноподобные руины, размещая седалища, воют предсмертную песню под
натиском любвеобильных юнцов. Старые лавки, давно приговоренные школьным
руководством к спокойному сну, бессовестно реанимированны ройцами.
Любой подвал посещается
коммунальщиками. Подобные гости приводят к вызову милиции, живые обитатели
вынуждены тараканами разбегаться по щелям, ценная мебель отправляется обратно
на помойку. У ройцев, к счастью, ситуация иная. Между ребятами и коммунальщиками
существует негласный договор. Взамен на аккуратность в помещениях, сохранность имущества
и защиты от посторонних вандалов, ЖЭКовцы не сдают молодежь милиции или заранее
предупреждают о рейдах. Взаимовыгодному соглашению иногда мешали жильцы, но со
временем Рой переместился в дом с цокольным этажом. Соседи отсутствуют.
Здоровяк Пеликан с близнецом Семеном
соперничают за внимание длинноволосой красотки. На поверхности измочаленной
парты устроен турнир по армреслингу. Расставленные локти впиявлены в
поверхность, ноздри растопырены двумя парами зонтов, потрескавшиеся глазные
яблоки безумно вращаются в орбитах. Под аккомпанемент тяжёлого дыхания, братья терзают
друг - другу руки. От натуги кожа одинаковых лиц гармошкой собирается под
нижней губой, желтоватые челюсти хищно оголяются, лбы натягиваются барабанами,
заставляя брови свалиться вниз. Потенциальный приз ужасается «красотой» идентичных
лиц, страх заставляет скрыться в соседней комнате, уравновешенный Колян
принимает девушку под защиту.
Мартын отягощен восседающей на
коленях Людкой. Пробиваясь сквозь навязчивое женское естество, бесплодно
стараясь освободиться, пытается играть в преферанс с Бритым, Сутулым и ЖФ.
Девушка, обездоленная вниманием, непрерывно крутится. Фёдор отвлекается. Игра
не клеится.
Одна из комнаток огорожена старыми
тряпками, общее внимание отсечено импровизированным занавесом, на помещение
возлагается роль чил-аута. Пристанища тем, кто не донес желание до более
приличного места. Те же допотопные диваны, те же столы – парты. Только свет приглушен,
стены кривобоко обклеены разномастными обоями, табличка «не беспокоить»
отрезает от любопытных.
Из груды тряпья появляется довольный Антип.
Улыбка глуповата; мозг, туманный от недавнего процесса, ещё не вернулся; обычно
яркие глаза мутные от пережитого удовольствия. Рядом перемещается очень нетрезвая
особа. Черные волосы, взъерошенные недавними действиями, падают на лицо
широкими, неровными дорожками. Неверная походка угрожает падением, руки цепко
обнимают поэта, ноги, заплетаясь, поочередно теряют расстегнутые сапоги.
Симпатичная мордашка прячет красоту под потоками размокшей косметики, струящейся
к подбородку. Но неожиданное счастье, внезапно прихватившее в пропахшем
подвале, пробивается сквозь поврежденную штукатурку. Откровенную радость не
могут скрыть косметические неприятности!
- А ты, правда, поэт? – медленно
выговаривает счастливица.
- Доказать? – громко спрашивает
Антип.
- Да! – однозначно заявляет брюнетка.
- Да! – кричат несколько близкорасположенных
голосов.
***
Забрав сияние у
солнца, лицом чудесна, ровна стать,
Глаза, украв цветы у
лета, нас заставляют трепетать.
Шикарный бархат нежной
кожи и хвоя сказочных ресниц,
Лишь об одном я
умоляю, очей твоих прекрасный свет,
Ну, спрячь ты зубы,
дорогая, когда мне делаешь минет!!!
До последних строчек, разбавленное
алкоголем восприятие девчонки, справедливо приписывает похвалы себе. Улыбка
размазывается по лицу ровно до того момента, пока Антип не просит спрятать
зубы. Несколько секунд требуется притупленному сознанию для проникновения нелестной
просьбы. Девушка деревенеет. Улыбка ещё висит, но радость сменяется ужасом,
выдавливая невольные слёзы. Капли переходят в рыдание, брюнетка бросается к выходу.
- Эй, стой! – кричит в след поэт, - Стой
ты, как тебя там…
Расстроенная девчонка исчезает.
- Тьфу ты, - злится Антип, не думая броситься
следом, - А жаль. Ничего была муза…
Неудавшийся преферанс прерывают. Людка,
испортив игру, отправляется прогуляться. Оставшиеся за столом откидываются на
спинки, разговор спокойно протекает вокруг незначительных предметов, из окружающего
хаоса выныривают две незнакомые женские фигуры.
Обе девушки довольно похожи:
одинаковый, неестественный, бордово-красный цвет волос, рожденный рукой дорогого
стилиста; макияж нанесен с одинаковой грамотностью и наличествующим вкусом;
одежда разная, но подобранная с выгодным подчеркиванием каждого, заслуживающего
внимания, элемента тела. Облики вопят стоимостью затрат, купленное самомнение
разливается по округе, но едва различимое поведение говорит о главенстве первой
над подругой. О том, что идущая следом лишь добровольная копия.
Первая выше ростом, присутствующих созерцает
с небольшим смущением, но явным интересом. С капелькой надменности, но и едва
заметной толикой страха. Так королева лицезрит подданных крестьян. Опасаясь, но
уверенная, что рано или поздно выберется из сельского навоза и вернётся в общество
сверкающего двора.
Вторая смотрит на ройцев с
нескрываемым ужасом. Отведенная роль служанки привычна, но эта прислуга сжилась
с роскошным окружением. С безопасностью без запаха канализации. Несколько навязчивых
рук, отбитых по пути следования, проблем не принесли, но заставилитрястись от кошмарного ощущения падения.
- Друзья, это Анна, - вскакивает
Бритый, - а это…
- Это моя подруга – Лена, - мягко улыбается
Аня.
- Евгений, - громко представиляется
ЖФ.
- Фёдя, Алексей, - по очереди знакомятся
Мартын с Сутулым.
- А остальные… - начал Павел.
- Не надо нам остальных, - улыбкой
останавливает Анна, - Многовато для личного знакомства.
- А, ну, да, - замешкался Бритый, -
может потом…
- Может, - подтверждает «королева»,
служанка по-прежнему молчит, - И чем вы тут занимаетесь?
- Отдыхаем, - вставляет Женька.
- Вижу карты у вас?
- Да, мы тут… - начинает Павел.
- Много у вас друзей, - нахально
перебивает Анна.
- Немало, - отвечает Фёдор.
- Молодцы. А говорили, что вас
главных тут пятеро. Кто же пятый?
- Сейчас я… - пытается вставить
Бритый.
- И кто из вас поэт?
- Как раз пятый, - бормочет Сутулый, искоса
оглядывая королеву.
- Я могу его видеть?
- Да, сейчас… - вскакивает Паша.
- А, зачем он тебе? – нагло
интересуется Лёха - Паша твой вроде здесь – или мало.
- Не надо Лёх, - пытается вставить
Бритый.
- С Пашей мы просто друзья, -
нахально отвечает Анна, - А пришла с вами познакомиться. Не доволен?
- Да по барабану!
- Да и мне тоже. Приятно
познакомиться, а теперь, нам пора. Лена, уходим.
- Я провожу, - вызывается Павел.
- Сиди, - командует «королева», исчезая
в темноте подвала.
- Ты можешь сколько угодно терпеть её
хамство! – переходит на крик Лёха, - А мне она никто! И так разговаривать со
мной и моими друзьями она не будет!
- Как так? – вскакивает Павел, - Как
так?
- Да она тебе слова сказать не дала!
Как с рабом!
- Со мной?!! Так ты за меня
впрягаешься?!! А я просил?
- Успокойтесь! – встревает Женька, -
нашли из-за чего…
Мартын молчит. Никогда ещё Бритый не показывал
столь подавленного состояния. Тем более в присутствие женщины. Что за власть
такая? Что за бред? Паша, тоже молодец, нашел к кому прилипнуть. Видно же –
сука из сук! Но и Леха не совсем прав… Да ну их всех – Фёдор поднимается, ленивый
кивок заменяет прощание, скользкие доски провожают на улицу. Потерявший «музу»
Антип, догоняет друга, вечерний мороз сопутствует обоим по пути домой.
Близнецы, потерявшие объект для
склок, мирятся. Две здоровенные туши заполняют диван, тихий разговор прыгает по
разным темам, невнятные, интересные только им, воспоминания ограждают от
компании. Но идиллической самодостаточности приходит конец. Между братьями
шлёпается Маха, маленький кусочек свободной площади дивана расширяется, близнецы
выдавливаются на подлокотники. Маша нежно обнимает здоровяков, сакраментальный
шепот басит на весь подвал:
- Мне бы муфыка!
Это сигнал! Сигнал к окончанию
веселья. Принудительная роль «муфыка» для подвыпившей Махи не устраивает. Ройцы
срываются к выходу. Близнецы отбиваются последними.
