Раздевалка приютила усталых Мартына и
Бритого, дождь отступил, солнце пробивается через дырявую крышу. Согретые летом
развалились на лавках. Один из приятелей приближается к отдыхающим, тень пухлой
фигуры закрывает свет, молчаливое рукопожатие хлопает привычным приветствием.
Первым лениво бормочет Павел:
- Вчера в Крюково встретил Зайца.
- Чего хотел? – зевая, спрашивает
Фёдор.
- Он всегда одного хочет. На площади
народу много, бить меня не стал. Обещался заглянуть.
- Пусть приходят!– вяло улыбается
Мартын, - Ты не рассказал ему, что нас теперь много?
- Зачем же портить сюрприз?
- И когда собирался? – спрашивает
пухлый товарищ.
- Вроде сегодня. Будет он меня предупреждать!
- Значит, собираем всех, – констатирует
Мартын.
Предстояло впервые опробовать силы.
Говорили часто, фантазия рисовала поражение зайцев, но реальность дает первую попытку.
Противники - спортсмены наторенные в деле драки. Самодельные штанги качают
силу, ограниченность камуфлируется объёмом мускулатуры. Объединенные музыканты
не силачи. В потасовках участвовали в роли избиваемых, сопротивления не
оказывали. Земля, асфальт, трава – места, где проводили основную часть боя.
Теперь их больше, в разы больше, но смелости хватит? Не испугаются противника?
Мартын не уверен, но не попробуешь – не узнаешь.
Минуту стоит тишина. Осмысливают
предстоящее. Не хочется показать противнику всю мощь сразу. Вид пятидесяти
человек отбивает у десятерых желание драться, а так хочется увидеть кровь на
мерзкой морде Зайца. Отдать должок.
- Слушай, - обращается Фёдор к Павлу,
- давай встретим гостей вдвоем. Они расслабятся, наедут. Остальные пока
спрячутся, и в последний момент появляется толпа и…
- А, неплохо, - поддерживает Пухлый,
- Вот умора будет!
- А если нас раньше заметят?
Развернутся и свалят. Когда ещё удастся их поймать?
- Пусть валят! – не унимается Паша.
- Погоди. Вот упустим, и не узнают,
что можем сдачи дать. Потом переловят по одному и… опять с начала. Зачем тогда
всё? А двоих не испугаются! Ты вон даже рубаху любимую не надел – в ней ты хоть
покрупнее, а так совсем пацан.
- Не знаю… Но все-таки думаю, надо
всем сразу. Мне кажется, я прав, - не сдавался Павел.
- Тебе всегда так кажется. Что здесь
нового?
- А я согласен с Мартыном, -
вставляет Пухлый, - Пусть знают, что мы больше не боимся. Правда, а почему ты в
другой рубахе? Не узнаю тебя, прямо…
- В стирке она! Что привязались?
- Не кричи. Давайте спрячем половину народа
в кустах, за раздевалкой. Остальных в детском саду, с другой стороны. Несколько
человек растянем в цепочку, что б команду передать. И вперед!
- Да, зачем так сложно? – вновь
перебивает Бритый.
- А как?
- Попроще.
- Как?
- Не знаю…
- Тебе лишь бы спорить! Нет другого
варианта, давай поступим, как говорю.
Пришел ожидаемый вечер. Солнце алыми
лучами прощается с городом, уставшие обыватели расползлись по норам, на коробке
стоит Мартын, сосредоточено глядя вдаль. Рядом на лавочке сидит Бритый. Люди
нанесли песка на поверхность скамейки, ветер разровнял, и Павел, погруженный в
мысли, рисует на нем забавные рожицы. Показная безмятежность, наигранное
спокойствие. Нервы готовы звенеть от натяжения. Остальных приятелей пока не видно,
улица остается пуста.
- А если зайцы не придут? - говорит
Бритый.
- Не придут сегодня - придут завтра.
Лично я найду, чем заняться и без них, - бурчит Фёдор.
- И не надейся, смотри! – Павел
указывает на соседний дом, - И их немало. У него новые!
К коробке подходят пятнадцать парней:
короткие куртки, широкие, спортивные брюки - удобная униформа гопника. Прискорбно,
но зайцеподобная жизнь устраивает многих. В каждом районе находятся люди
занятые избиением друг друга с переменностью успеха. Зеленоградским достойных
врагов не нашлось – эти веселятся, избивая всех подряд.
Зайцы медленно, но уверенно приближаются.
Опасность марширует к коробке, скрип ворот на старых петлях угнетает, нервирует
шепот легкой обуви. Каждую секунду беда приближается на метр, шанс покрыться
подзабытыми синяками растет. Вот проходят калитку, вот приближаются к
раздевалке. От напряжения множество уличных звуков проваливается, отдаётся
песне пугающей поступи.
Заяц возглавляет шествие,
демонстрируя лидерство. Первым подходит к друзьям. Спортсмены пришли не
драться, они пришли избивать. Одних собираются отмутузить здесь, других там,
где настигнут. Планируют перемещаться от двора ко двору, на улицах выискивать
жертв, находить и бить. Снова искать и снова лупить. Заманчивая перспектива
вечера приводит Зайца в прекрасное расположение.
- Не очень-то, это, вас много!
Поверь, нам будет стыдно, это, очень стыдно… но мы обязательно решим эту
проблему, - улыбка на лице Зайца, бесконечное «это» раздражают, и по привычке
пугают, - Будем честными: вас, это, трое, и нас будет трое. Один на один.
- Ой, ты стесняешься? Захотел стать
честным? – Бритый пытается выдать голосу уверенности.
По договоренности, остальные друзья
разместятся в укрытиях. Сигналом, что приятели на местах, явится присутствие
«часовых». Растянуться от коробки до кустов и садика. Так по плану, но никого
нет! Приятели не появились! Бритый и Мартын остаются вдвоём. Храбрость иссякает,
память выбрасывает в мозг картины прежних поражений, страх пожирает расчеты
предстоящей победы.
Капитуляция почти наступила, злобные
ухмылки переводят гостей в ранг хозяев, когда новое происшествие вынуждает
зайцев обернуться. Облупившийся периметр забора пересекают девчонки: семь
молодых созданий, достойных медалей за смелость и грамот за очарование. Красота
понятие субъективное, разрезы глаз и формы ушей индивидуальны, но проявление
смелости, попытка помочь друзьям – основание назвать красивыми. К тому же,
эпитетов не жалко – хоть королевами!
- Судя по всему, ваши эти,
заступницы? – хмыкает Заяц, - Ну их-то мы точно не тронем… Хотя это, всякое
бывает… Ты скажи им – пусть это, отвалят от этого, подальше.
Девушки доходят до середины стадиона,
улыбки приветственно летят к Мартыну и Бритому, на внушительном расстоянии
подруги застывают. Два парня против пятнадцати- страшно, чревато последствиями, но, ни одна не показывает тревоги.
Актрисы! Как всегда и во всем.
Самое время приподнять юбки и
подтянуть сползшие колготы, макияж просто обязан поправиться: вы посмотрите,
что творится в зеркальце! Какие к чёрту драки, войны и прочие глупости могут
занимать умы, когда не решены наиглавнейшие во вселенной проблемы – сползшие чулки
и неоправленная косметика. Внимание пришлых переключается.
Заяц оторопел. Его появление должно
вызывать нервную дрожь, сила вызывать почтение, страх заставлять молить о пощаде.
Сейчас, полтора десятка не испугали двоих, а девицы хамят, не обращая внимания.
А где же ужас? Где уважение?.. Страх спрятался, но он был. По сценарию, новые
приятели если и не должны ещё явиться на сцену, то собраться за кулисами
обязаны. Но там тишина. Что-то помешало друзьям? Или испугались? Вся идея с
объединением – провал, массовость не поборола трусость?
- Скажите своим шлюхам, это, пусть
убираются! – орёт Заяц.
- Не кричал бы ты на дам, Зайчик.
Барышни самостоятельные, постоять за себя умеют, – спокойно выговаривает
Мартын, - Не дай Бог услышат, стыда не оберёшься. По городу пойдёт молва, что
тебе девчонки навешали.
Заяц разъярено рычит, тело дергается,
мозг мучительно выбирает: разогнать девчонок или разобраться со стоящими рядом.
- Остынь, - останавливает за руку
подельник,– не хватало ещё с бабами связываться!
В стороне, на происходящее с
любопытством взирает человек. Возраст соизмерим с остальным отрепьем Зайца.
Лицо чрезмерно смуглое, кожа испещрена сильной рябью, снисходительная улыбка рисует
замысловатые линии у краев рта. Рябой стоит тихо, другие эмоции отсутствуют, не
вмешиваясь в происходящее, просто наблюдает. Мартын замечает смуглого
созерцателя. А вдруг мент? Наконец, не выдерживает:
- Слышь, Заяц, а это кто?
- Это? – ухмыляется крупнозубый, -
Это гость мой. Пришел посмотреть на эти, развлечения.
- Хорош тупить! - орёт очередной
зайчик, - Пришли биться, давай начинать.
Он вплотную приближается к Бритому.
Озлобленное выражение физиономии, ноги расставлены, кулаки подняты, готовые ударить.
Павел делает шаг назад, поворачивается к Мартыну. Фёдор подходит. Где же
остальные? Двое – это не смешно, это катастрофа. Тот факт, что каждый заяц
крупнее и сильнее не важен. Для пары человек достаточно и первоклассников, если
их пятнадцать. Мартын рассчитывал на такую формулу, предлагая слияние,
представлял пятьдесят человек накрывающих малочисленного неприятеля, видел
бегство зайцев, но полусотня растворилась. Рассыпалась, не прикасаясь к драке.
- Эй, Зайчик, - кричит одна из
девчонок, Алена, - Правду говорят, что ты к Любке Синей недавно забегал?
Забегал, да, не смог?
Колкость ударяет в цель, ярость
вспыхивает в глазах, руководимый гневом, Заяц содрогается. Гримаса пораженного
электричеством, судорога облитого кипящим жиром, отчаяние потерявшего тайну.
Бледнеет, глаза угрожающе округляются, собираясь вывалиться на асфальт. Кто
такая Любка, да ещё и Синяя, что общего у неё с Зайцем, друзьям неведомо, но
время для выяснений не подходит.
- Заткните им эти, рты, - шипит Заяц,
- а то, это…
- Как же мы их заткнем? – язвит
Бритый, - Современные барышни, свободные, чего хотят, то и вещают…
Вражеский кулак стартует моментально,
глухой шлепок возвещает о достижении цели. Павел сгибается, кашляет, но
удерживается на ногах. В животе разливается тупая боль, слезы подступают к
голове, управляемый злостью, Бритый выпрямляется.
- Эй, Зайчик! Тебя за что так
прозвали? – снова кричит Алёна, - Зайцы всегда готовы, а ты лажаешь, – стайка
барышень вызывающе хихикает.
Оскорбленный издает кошмарный вопль и
бросается к девчонкам. Компания устремляется следом. Остаются двое: длинный,
что стоит между Бритым и Мартыном, и ещё один, не столь грозный. Зайцы послушно
двигаются за вожаком, но начинают делиться. В сознание проникает мысль, что
бегут к девчонкам, мозг дает команду одуматься, стыд останавливает на полпути.
До девушек добегает пара – Заяц и невысокий толстяк, сильно пахнущий «Шипром».
- Для чего я здесь? – внезапно
говорит Негрозный Мартыну, - Почему нам с вами не живется спокойно?
- Не понял? – опешил Федя.
- Почему мы всегда деремся? Чего
выясняем?
- Я… не знаю…
- Слушай, давай забудем и подружимся.
Ну, этого Зайца!..
Негрозный протягивает руку,
возмущенный взгляд Высокого буравит подельника, Фёдор ошарашено поднимает
кисть. Но прикоснуться не успевает. Резко одернутая ладонь превращается в
кулак, удар влетает в нос Мартыну, голова сворачивается, кидая на траву сгустки
крови. Второй кулак летит следом, оставляя отпечаток под левым глазом. Фёдор падает.
- Да, что ты такой наивный, пацан? –
под одобрительный гогот Высокого, ржет Негрозный, - Дружить хочешь? Сейчас
подружим!
Мартын принимает удар ноги, тело
сжимается, встречая ботинок, боль ползет по ребрам. Стон вырывается в эфир, в
глазах пляшут черные точки, когда раздаётся протяжный свист. Федя лежит на
земле, голова ещё кружится, но взгляд различает давно ожидаемых «часовых». Люди
стоят с интервалом в десять метров, вытянувшись в цепь до укрытия. Наверное, до
детского сада растянуты аналогично. Мартын откатывается, руки приподнимают,
ноги пружинят, ставя тело вертикально.
- Пора, - резко кричит он.
Два нечестных удара в область паха,
роняют Высокого и Негрозного на колени. Оттолкнув скулящих, руки друзей
сходятся в радостном приветствии. Придерживаясь уговора, Фёдор свистит в ответ.
Неожиданный, неуместный звук заставляет зайцев обернуться.
Свист ещё звучит, когда из ворот
коробки появились десять человек. Противник группируется, изображает боевые
стойки, и опоздавшие друзья кидаются в бой. Следующая десятка форсирует забор с
противоположной стороны. Качки теряются, головы крутятся, выбирая удобное
расположение, внимание рассеивается. По нервам зайцев бьют не раз. Люди
возникают в открытых калитках, проломы забора пропускают бойцов, прибывшие
сходу влетают в драку. Сверкают пятьдесят пар рук, сто ног пинает неприятеля,
отмщая за прежние неудачи.
На каждого врага налетает два-три
человека. Многие отскакивают от массивных кулаков, но другие занимают освободившиеся
места. От ударов уходят, мощные строительные ботинки бьют по коленям, травмируя
чашечки. От таких приемов противник падает на асфальт, нещадная матерщина
оглашает стадион, а успех закрепляют подбежавшие товарищи. Затоптанные зайцы
предпочитают валяться на земле, желание победы сменяет жажда выжить, руки
закрывают головы от новых бед. Но кулаки продолжают врезаться в лица, ноги бить
по телам, вопли, разноситься по двору.
Неблагозвучие мужских криков и стонов
перебивает истерика женского визга. На свою беду Заяц и прошипрованный тип
успели поравняться с дамами. Кошки прыгают на врага, когти впиявливаются в
кожу, зубы отрывают куски одежды. Женщина сильна слабостью? Испуганная женщина
слаба только головой. Мысль не останавливает вовремя, ногти продолжают рвать, расцарапанные
лица Зайца и приятеля исчезают под кровавой маской. Мартын и Бритый бросаются к
подругам, желая спасти врагов.
- Не убейте никого, - кричит Паша.
- Стойте вы! – вопит Мартын, - Сесть
не хватало за этих уродов. Да стойте же!
Девчонок хватают и отшвыривают в
сторону - другого способа не находят. Упавшие снова вскакивают на ноги, желая
продолжить прерванный бой. Разъярённых барышень останавливают. Но не просто. И
не сразу.
- Уходим, - кричит потрепанный Заяц,
и хромающая компания устремляется прочь.
До выхода провожают пинками. Странно,
но ворота больше не скрипят угнетающе, теперь воют победно. Радость рвется
наружу, разбитые лица прижимают к холодному железу, раздаривая двору крики
радости. Обнимаются, мнения о нанесённых ударах путешествуют по коробке.
Демонстрируют синяки, ссадины, а некоторые, обломанные ногти, оставшиеся в
щеках прошипрованных аутсайдеров.
Рябой наблюдатель разворачивается,
спокойная походка отрешает от произошедшего, улыбка остаётся на губах. Его отпускают
тихо. Гость? Пришел посмотреть как развлекаются? Увидел? Свободен, гость!
Эмоции утихают, старыми динамиками
хрипит магнитофон, произошедшее становится историей. Хорошей историей. Мартын
принимает поздравления, лицо перекошено от проросшего синяка, но боль не
замечает, чувствует только победу. Бритый радостно бегает между приятелями,
рассказ о пережитом звучит в сотый раз, но желание вставить «своё мнение»
побеждает.
- Мартын, объясни, зачем понадобился
подобный театр? Вышли бы толпой, напали на них!
- Ты уже спрашивал! – улыбается
Фёдор,- Или память отбили?
- Я не думаю, что они могли сбежать!
- А я думаю! Даже если не прав, то за
радость видеть как перекашиваются их морды, можно отдать и побольше синяка.
- Не, ну, все-таки думаю…
- Паша, блин, какой смысл сейчас
думать?!! Уже кончилось!!!
- Ну, я…
- Да не слушай ты, - вступает в
разговор высокий, рыжеватый Денис, с лицом побитым, но, тем не менее,
добрым.
- Забей на нытьё! - несётся с разных
сторон.
- Предлагаю тост, - Бритый поднимает
вверх пиво, - За девчонок! Если бы ни они - беда!.. Спасибо!
- Чего задержались? – тихо спрашивает
Мартын у стоявшего рядом Дениса.
- Менты… - разводит руками приятель,
- Большая толпа вызывает подозрение. Девчонок отпустили, а с нами
«побеседовали».
- Никого не забрали?
- Неа! Не за что, да и некуда, -
улыбается собеседник.
Звонко звенят бутылки, пена радостно
вырывается из горлышек. Её ловят - непозволительно разбрасываться дефицитом – а
поймав, глотают, повышая настроение. Первая победа отмечается бурно. Правда,
одна бутылка идет на троих, а то и четверых... С деньгами негусто…
- Чего вы тут роитесь? – произносит
подошедший товарищ, - Шли бы домой, раны зализывать.
- Что мы делаем? – поднимает брови
Мартын.
- Роитесь. Тусуетесь, гуляете.
Фёдор смотрит на компанию, высокая
раздевалка даёт нужный обзор, ассоциация с пчелами веселит. Люди бегают в
непонятном порядке: середина неподвижна, а края перемещаются, носятся. Голоса
слились в монотонный гул. Жужжит, работает рой. Мартын улыбается, Бритый
смеётся, уловив суть. Бросают название в народ. Языки мнут, пробуют слово, и
термин «Рой» приживается навсегда. Теперь они – Рой!
