Возбужденные сознания отключаются,
переходя в неуклюжую дремоту. Полуявь, полусон, не приносящий ни облегчения, ни
радости. Сильно уставший ЖФ уснуть не может. Простынь смята постоянным перекатыванием,
одеяло то накрывает с головой, то летит на пол, подушка, жестким бетоном,
утомляет затылок. Женька встаёт с кровати, босые ноги шлепают по голому полу, приоткрытое
окно манит ночной свежестью.
Задувает по-летнему тёплый ветерок,
подбадривая и облегчая дыхание. Тёмная, осенняя ночь густыми мазками лежит на
холсте стекла, уличные фонари подсвечивают картину, фары проезжающих
автомобилей добавляют пейзажу расплывчатых, светящихся червячков. Далёкий
отсвет звёзд, прошивающих облака, бросает на вид хаотичные точки.
Подступает утро. Безжалостное и
жгучее как тошнота.
Отравление жизнью. Отторгаемой
организмом словно переизбыток бормотухи. В черной пока ночи уже рождается
очищаемое, приводящее к власти день, но ещё слабое, едва предсказываемое. Должное
приносить радость, но из-за отсутствия сна, разочаровывающее и гнетущее.
Запах. Обонятельный наезд рассверливает
ноздри, продолжая уверять, что утро рядом. Что чернота временна. Что следом
идет рассвет, раздаривая жизнелюбие. Шествует волоча новый день, новые заботы, новое
похмелье. Для всех, кроме тебя…
Чем пахнет утро? Тем же, чем день,
вечер или ночь. Тем же бензином дорог, гарью кабаков, пряностью сомнительной гигиены
и миллиардом прочих запахов. Но под утро ароматы перестраиваются по-иному. Предрассветный
строй ставит вперед свежесть, отдохнувшая за ночь надежда марширует следом,
ежедневное перерождение не отстаёт от сестёр. Позитивный авангард прячет
проблемную нечисть в конец батальона. Для всех, кроме тебя…
Звук. Проникающий в мозг через
раковины ушей. Чудом бодрствующие кузнечики, всю ночь терроризирующие округу,
переходят на утренние созвучия. Желающих пиликать круглосуточно не утомляет перемена
времени, ноги орут предрассветную сонату, ожидание солнца дребезжит мажором.
Под самое утро появляется помощник
кузнецов. Мелкий, завораживающий союзник – соловей. Распуская трели, маленький
мерзавец щелкает под окнами. Повизгивает на деревьях, вытягивая утро сквозь грязь
умирающей ночи. Четыре утра… Надоедливый скрип саранчи разбавляется громким
треском соловья! За что?!! Кто сказал, что нет звуков прекрасней в пятом часу?
Тот кто живет на сотом этаже?
Оперные певцы поставленным голосом
доносят идеи композиторов, годы практики научили превращать исполнение в
шедевр, тонны титулов не позволяют сомневаться в гениальности. Представьте, что
некий тенор выходит на рассвете под окна и отлично исполняет пьесу… Наградой станет
бутылка, ударившая по голове или разбитое в кровь лицо! А лилипутскому
праправнуку динозавра позволено! Незримое чудовище считает необходимым предрекать
рассвет. А то солнце забудет подняться?
Уставший ЖФ зажмуривается. Голова
раскалывается от боли, скопище звуков, усиленных тишиной, входит в мозг
стальными спицами. Бессонные ночи омрачают действительность. Пейзаж не радует,
запахи игнорируются, аккомпанемент раздражает.
Новый источник света, не существовавший
ранее на картине, вспыхивает под окном малюсенькой точкой. Женька признает
огонёк сигареты. Два человека, неловко прячась, наблюдают за входом в
гостиницу. При свете дня у наблюдателей другой, более надёжный пост, но с
наступлением темноты соглядатаи перебрались поближе к двери, опасаясь упустить что-нибудь
важное.
Это могут быть только зайцы.
Рождается навязчивое желание сделать
гадость. Маленькую, ничего не решающую, но успокоительную, удовлетворяющую
гадость. Недавно начатая трёхлитровую банка сока хватается со стола, вязкое
содержимое выплескивается на головы шпиков, следом летит содержимое огромной пепельницы.
Возмущенный мат под окнами свидетельствует о поражении цели.
Мелкая месть бальзамом успокаивает
нервы, кровать больше не кажется средоточием булыжников, тревожный сон
окутывает Женьку. Несколько ночей без сна. Трещащий болью череп. Отсутствие
веры в возможность отдыха. Все исчезло! Прошло! Стоило лишь мелко пошалить, удовлетворить
возбужденную месть.
Наутро, просыпаются рано. Жажда
подводит Антипа к столу, заспанные глаза ищут вчерашнюю банку, руки раздвигают
занавески, в последней попытке обнаружить питьё.
-Ты
не знаешь где сок? – спрашивает он у открывшего глаза Женьки.
-Знаю.
Его зайцы выпили, - отвечает ЖФ, переворачиваясь на другой бок.
