Мартын не может точно сказать спал он
или нет. Уставший организм требовал отдыха, и он, не раздеваясь, упал на диван.
Облупившийся потолок, знакомый с детства каждой точкой, висит перед глазами.
Вон в углу небольшой подтек на
побелке – это лет пять назад сосед-алкаш, забыв выключить воду, улегся спать. Затопило
их тогда несильно, до ремонта руки так и не дошли, но весело вспоминается атака
на квартиру виновника. Соседа разбудили с трудом, звуки потопа приятно убаюкали
пьяное сознание, отказ открыть дверь сопровождался разнообразием мата. Из коридора
бедолага огрызался и кричал, что у него все нормально.
Дверь сломали. В подъезд хлынул поток
теплой воды, вынося на лестницу обрывки газет. Виновато опустив глаза, пьяница
бормотал невнятные извинения. В руках держал маленький, насквозь промокший носовой
платок. Им он и пытался устранить последствия аварии. Присутствующие невольно
засмеялись.
После весь подъезд помогал убирать
воду, чинить дверь…
«Не ночует логика в поступках
алкоголика!» - вспоминаются слова Антипа.
А вон слева, серое пятно, с детства
напоминающее Мартыну ослика. Его происхождения Фёдор не знает. Зато он отлично
помнит, откуда на потолке почти невидимое, тусклое пятнышко возле окна.
Последствие неуёмной вечеринки, произошедшей лет пять назад. Тогда родители и
сестра уехали в гости с ночевкой, а его впервые оставили одного. Какой засранец
прилепил к потолку кусок жирной колбасы, так и осталось загадкой, но этот факт
в купе с остальными разрушениями, заставил родителей ещё долго не доверять сыну
квартиру. Фёдор улыбается воспоминаниям…
Некогда сделать ремонт… Не сподобился
хотя бы профинансировать… Всегда находились дела поважнее…
Но сон все-таки накатывал маленькими,
непродолжительными волнами. В эти моменты Фёдор вспоминал Полковника. Давненько
не виделись…
У сновидения отсутствовал сюжет,
виднелось только лицо старого вояки. Он ничего не говорил, лишь голова осуждающе
качалась, и глаза выражали нестерпимое уныние. К кому или чему обращался
Полковник, Мартын не знал, но догадывался… Лик военного чередовался с видом
потолка, изображение снова менялось на лицо Полковника и снова переходило в
маленького ослика. Так продолжалось до тех пор, пока что-то внутри Мартына не
крикнуло: Пора!
Сигнал «Пора!» звучит и для ЖФ.
Латы ОМОНа застегиваются. Клацают
предохранители. Беременный милитаризмом ПАЗик, в двадцать пять минут девятого, разрождается
отрядом одинаковых солдатиков. Командуют закованные в броню Палыч и Валь-Валь.
Ботинки грохочут по лестнице, последние команды коротко хрипят в рациях, Женька
с трудом поспевает за подготовленными вояками.
Старую дверь не просто вышибают.
Сквозь неё проходят, не замечая преграды. Хилое заграждение становится частью
пола, следы форменной обувь перекрашивают дерево в черный, короткие автоматы
рыскают по углам в поисках жертв.
- Всем стоять! Руки на стол! – вопит
первый влетевший милиционер.
Одинокий охранник вскакивает. Самый
щуплый и никчемный из зайцев, представляющий наименьшую ценность для
параллельного мероприятия, не пытается сопротивляться. Руки послушно падают на
стол, ноги привычно расставляются для обыска, испуганный писк тонет в грохоте ОМОНа.
Облава застает парня полностью одетым. Скука одиночества подталкивала в
ближайший магазин, но осуществиться планы не успевают.
В глубине широкой куртки раздается
трель мобильника. Милиционеры вздрагивают, пальцы опасно надавливают на курки,
но тренированная выдержка позволяет охраннику жить дальше.
- Медленно и аккуратно достань
телефон и передай мне, - почти по слогам выговаривает Валь-Валь, - Не торопись.
Трясущаяся кисть лезет за подкладку
куртки. Пот заливает лицо, попадая в глаза; паника сводит с ума, затмевая
остатки мыслей; первый попавшийся предмет извлекается наружу, не задумываясь о последствиях.
В руке блестит новый пистолет.
- Пушка! – выкрикивает милиционер.
Граница самообладания ОМОНа пройдена!
Три дула одновременно освещаются выстрелами. Три короткие очереди разрывают
воздух. Три раза в холостую кричит Палыч: «Прекратить огонь!». Кожа куртки
прогибается, впуская пули, рука повисает на сухожилиях, отпуская пистолет,
лицо, кусками летит на стену, развороченное свинцом. Кровь ждёт. Выдерживает
секундную паузу. И многоструйный фонтан включается, перекрашивая крохотную
кухню.
- Прекратить огонь! – подключается
Валь-Валь.
- Пистолет! – четко отчитывается
ОМОНовец.
Труп сползает на пол.
- Прекратить… - шёпотом повторяет
Палыч.
Из комнаты приводят Дениску и
Баранова. Развязывают. Приятели потирают затекшие руки, обезображенный труп
осматривается с ненавистью недавних заключенных, Женька и Палыч получают
приветственные кивки.
- Ира где? – спрашивает ЖФ.
- Не знаю, - разводит руками Денис, -
Их несколько часов назад увезли.
- Что?!!
- Увезли… - тихо подтверждает
Баранов.
- Куда?!! – Женька адресует вопрос в
воздух. Ответить некому. Единственный свидетель избавляется сейчас от последних
граммов крови.
- Что дальше? – интересуется Палыч, -
Есть предположения?
Предположения? Есть куча! Миллион и
ещё пять! Одно бредовей другого. Надо двигать к кабаку, это точно. Но вести
туда милицию нельзя.
- Я не знаю, - тихо выговаривает
Женька, - Ничего не знаю…
ЖФ достаёт телефон и прямо набирает
Мартына:
- Ребята свободны. Девчонок здесь нет,
- помолчал и снова повторил, - Девчонок тут нет…
